Вместо ответа снова послышался звон бутылок. Затем на несколько секунд воцарилась гробовая тишина, за которой вдруг последовала какая-то возня, звук рвущейся ткани, крики, матерная ругань…
Сима услышала глухой удар. Потом еще один…
– Какого?… Ты что делаешь, урод?! – раздался голос Малька. – Ой, мамочки! Пусти!!! – Слова перешли в протяжный вой.
Снова загремели пустые бутылки.
– Стой где стоишь! Слышишь меня, мужик? – Скин, который держал Симу, стал медленно пятиться, увлекая ее за собой. – У меня перо! Я ее прикончу!
– Дело твое, – говоривший был совсем близко, – только, после того как ты прикончишь ее, я прикончу тебя.
– Малек! Силич! Чего вы там разлеглись?! Уроды! – В голосе скина слышалась паника.
– Не знаю, кто из них кто, но подойти они сейчас никак не могут. Один, по-моему, в отключке, а второму я что-то сломал.
– У-у, ненавижу! – Нож завис на уровне Симиных глаз.
Она зажмурилась. Сейчас этот отморозок ее зарежет – и все…
– Забирай! Забирай свою сучку! – Сильный толчок сбил Симу с ног. Она упала на четвереньки, больно ударившись коленкой об острый камень. Из глаз посыпались искры.
Вот черт! Кажется, она порвала джинсы. Разбитую коленку было далеко не так жалко, как джинсы: почти новые, купленные прошлой осенью, они ей очень нравились.
Сима провела рукой по брючине. Так и есть – дыра. Ну что же это за день такой сегодня?!
Сначала на работе ее шпыняли все кому не лень. Потом она отдала последнюю сотню за пучок вялой редиски. Потом ее чуть не изнасиловали. И вот, в довершение всех несчастий, эта дыра…
Сима разревелась.
Рядом послышалось деликатное покашливание.
Бомж! Она совсем забыла про своего спасителя.
– Спасибо вам большое. – Она с трудом встала на ноги.
Мужчина стоял в метре от нее, скрестив руки на груди.
– Извините, что не помогаю подняться. Вам, помнится, были противны мои прикосновения. Не хочу усугублять неприятные впечатления.
– Вы избавили меня от гораздо более неприятных впечатлений. – Сима отряхнула джинсы и всмотрелась в темноту. Оттуда доносились какие-то шорохи и стоны.
– Не обращайте внимания. – Бомж небрежно взмахнул рукой. – Пойдемте, я провожу вас до дома. Или вы возражаете?
Сима не возражала. После пережитого страха она готова была согласиться на любого провожающего, даже такого, как этот.
Загремели бутылки – бомж поднял с земли свою сумку.
Сима шла быстро, не глядя по сторонам. Рядом бодро шагал ее спаситель. Всю дорогу до ее дома они хранили молчание.
– Ну вот, я уже почти дома. – Она остановилась в двадцати метрах от своего подъезда. Ей очень не хотелось, чтобы кто-нибудь из соседей увидел ее в такой сомнительной компании. – Спасибо, что проводили… И вообще…
– Не за что.
Бомж, похоже, не собирался никуда уходить. Он, словно ожидая чего-то, топтался возле нее.
Вот, блин, влипла! И что ей теперь с ним делать?
Сима вздохнула.
– Хотите перекусить? – спросила она с тайной надеждой, что мужик проявит деликатность и откажется.
– С удовольствием.
Впервые за день Симе повезло: они благополучно добрались до ее квартиры, так и не встретив ни единой живой души. И на том спасибо.
Она открыла дверь, включила свет в прихожей.
– Проходите, – посторонилась, пропуская гостя внутрь.
Тот неловко повернулся – загремели бутылки.
– Да поставьте вы свою сумку, – зашипела она, нервно оглядываясь на соседскую дверь.
Наконец бомж переступил порог, кое-как пристроил свое барахло в углу и в нерешительности застыл посреди прихожей. Сима поспешно захлопнула входную дверь.
– Что вы стоите? Разувайтесь, снимайте свою куртку, – сказала она и внутренне содрогнулась, представив, как будут пахнуть его ноги.
Мужик сбросил свои замечательные боты и остался босиком. Как ни странно, от него ничем таким не пахло. Сима вздохнула с облегчением.
А с курткой была беда: в борьбе за Симину девичью честь один рукав оказался почти оторванным.
– Давайте ее сюда, я пришью, – предложила она. – И не стойте вы на пороге, проходите в комнату.
Бомж застенчиво пошевелил пальцами ног.
– Что? – спросила она, едва скрывая раздражение.
Даже шапку свою дурацкую не снял. Ботинки снял, а шапку оставил.
– Можно мне у вас помыться, раз уж такое дело?
Начинается! Хозяйка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде. И о чем она только думала? Зачем приволокла его в свой дом? Теперь придется проводить дезинфекцию: у него, небось, полно блох.
– Минутку, – отозвалась Сима после затянувшейся паузы и направилась в ванную.
На батарее сушились трусы, она торопливо сунула их в карман джинсов. Не хватало еще, чтобы всякие бомжи разглядывали ее белье. Тем более что и разглядывать-то особо нечего – обыкновенное х/б.
За спиной послышалось сопение. Она даже подпрыгнула от неожиданности. Бомж стоял на пороге ванной и виновато улыбался.
– Да что же вы подкрадываетесь?!
Интересно, он видел ее манипуляции с трусами?
– Извините, я не хотел вас напугать.
– Вы меня не напугали.
Сима протиснулась мимо мужика – тот даже не подумал посторониться.
– Шампунь, мыло – на полке, полотенце – на вешалке.
Про мочалку она сознательно не упомянула, не хватало еще, чтобы он мылся ее мочалкой. Наверное, и зубную щетку нужно было спрятать – так, на всякий случай.
– Одежды на смену у меня для вас нет. Я живу одна.
Ну вот, опять! Зачем она сказала, что живет одна? Совсем рассудка лишилась.
– Спасибо, я обойдусь, – вежливо сказал гость.
– Я пошла готовить ужин. – Сима сердито хлопнула дверью.
На кухне, в окружении привычных вещей, она немного успокоилась. Ну, что делать? День сегодня такой, сумасшедший. Надо перетерпеть.
В холодильнике было шаром покати. Впрочем, как всегда за неделю до зарплаты. В морозильной камере она нашла четыре сосиски. Вот и славно! Сосиски есть. Картошка есть. Сейчас она все это быстренько пожарит.
Сима чистила картошку и прислушивалась к звукам, доносящимся из ванной. Ее нежданный гость фыркал как жеребец и напевал что-то веселенькое.
Она уже забросила картошку на сковороду, когда шум воды стих. Через минуту раздался скрип открывающейся двери и шлепанье босых ног по линолеуму.
– Спасибо, хозяйка.
– На здоровье, – Сима наконец оторвалась от плиты, обернулась и остолбенела.
Посреди ее кухни стоял полуголый мужик. Из одежды на нем были только джинсы и очки. Но ее поразило даже не это. Бомж, которому по ее представлению, должно было быть лет так сорок-сорок пять, оказался молодым парнем, не намного старше ее самой.
– Пахнет вкусно. – Он широко улыбнулся. Опять блеснули безупречно белые зубы.
