– Что ты хочешь? – спросила Сима.
Мама достала из сумочки пачку невиданных сигарет и золотую зажигалку.
– Я закурю. Ты не возражаешь, Симона?
– Я не возражаю. Только не называй меня Симоной.
– Хорошо, хорошо. – Мама щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась.
Она была так молода, так красива и изящна, ее мама. И курила она также изящно. Невиданная сигарета с золотистым фильтром выглядела очень эффектно в ее тонких, унизанных кольцами пальцах.
Сима встала из-за стола, распахнула форточку.
– Я подумала, что нам следует квартиру продать, – заговорила наконец мама.
– То есть как продать? – опешила Сима.
Ее мама и сводный брат жили в роскошной четырехкомнатной квартире почти в центре. Зачем им понадобилась ее хрущоба?
– Будет справедливо, если мы разделим деньги, полученные от продажи квартиры поровну: тебе одна часть и две части – нам. – Мама стряхнула пепел в любимую Симину чашку. – Видишь ли, Вадик поступил на юридический. В связи с этим мои расходы значительно возросли. Мальчик должен соответствовать. Понимаешь?
Сима снова ничего не понимала.
Она не понимала, где ей жить после такого «честного» дележа. Она не понимала, чему и каким образом должен соответствовать студент-первокурсник.
– Можно вопрос? – Сима сполоснула свою любимую чашку, поставила перед мамой блюдце. – Когда мы продадим эту квартиру, я буду жить с вами?
Похоже, мама никак не ожидала такого вопроса. Она даже поперхнулась дымом от неожиданности.
– Детка, есть много разных вариантов, – сказала она, откашлявшись.
– Например?
– Например, ты можешь купить комнату в коммуналке или немного доложить и приобрести прекрасную квартиру в новом районе. И, кстати, всю мебель, если хочешь, оставь себе.
– Да что ты говоришь?! – Сима всплеснула руками. – Значит, мебель я могу оставить себе? Какая прелесть! А теперь послушай меня, мама. Во-первых, меня совершенно не прельщает идея переселиться в коммуналку или, того хуже, к черту на рога, чтобы вы могли соответствовать. Во-вторых, я не вижу в твоем предложении ничего справедливого. А в-третьих, завещание составлено таким образом, что до тех пор, пока мне не исполнится двадцать пять, я не имею право продавать эту квартиру. А прописать в нее я могу только своего будущего мужа. Вот так.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Наконец, мама загасила сигарету и с укором посмотрела на Симу.
– Да, не ожидала я такой черной неблагодарности от твоей бабки. Да и от тебя тоже. Впрочем, от тебя-то как раз всего можно ожидать, учитывая твою дурную наследственность.
– Это ты о своих генах, мамочка? – вежливо поинтересовалась Сима.
Мама встряхнула идеально уложенными локонами и встала из-за стола.
– Думаю, нам не о чем больше говорить, – сказала она тоном оскорбленной королевы. – Духи можешь оставить.
– Премного благодарна!
Когда за мамой захлопнулась дверь, Сима не удержалась и разревелась. Она так горько не плакала с семи лет, с тех самых пор, когда поняла, что мамочка ее не любит, что она никому в этом мире не нужна, кроме бабушки. Тогда, проревев всю ночь напролет, она запретила себе страдать и твердо следовала этому запрету. А вот сейчас не удержалась…
Где-то в глубине души она надеялась, что после смерти бабушки мама одумается и они заживут все вместе одной счастливой семьей. А вот как получилось…
Сима вытерла слезы рукавом свитера, ополоснула блюдце и уже собралась выбросить духи в мусор, но в самый последний момент передумала. Пусть остаются как напоминание, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
– Сима – какое-то кошачье имя, – вывел ее из задумчивости мужской голос.
Бомж Илья сидел совсем близко и с интересом всматривался в ее лицо.
Сима смутилась.
– Нормальное имя, – прошипела она. – Вот, забирайте. – Отреставрированная куртка упала гостю на колени.
– Спасибо, – сказал он вежливо.
– Не за что. Давайте ужинать, а то уже совсем поздно.
– Как скажете.
Они ужинали в полной тишине. Симин гость ел быстро и с явным удовольствием. А она вяло жевала салат из редиски. Пережитый стресс и грустные воспоминания окончательно убили аппетит.
– Спасибо. Все было очень вкусно. – Бомж Илья отложил вилку и с сожалением посмотрел на свою пустую тарелку.
– На здоровье. Чай будете? – Сима встала из-за стола. – Правда, к чаю могу предложить только сушки.
– Чай буду. Если можно, покрепче.
– Это уж как получится. Вы любите липу?
– Что?
– Чай с липой?
– Обожаю липу!
– Это хорошо, потому что зеленого чая с китайским жасмином у меня нет.
– И не нужно. – Гость опять улыбнулся. – Липа намного вкуснее.
– А вы пили чай с жасмином? – поинтересовалась Сима.
– Не пил. И даже пробовать не хочу.
– А я бы попробовала, – вздохнула она.
– Так что же вам мешает? – удивился гость.
– Мне это не по карману, – впервые за вечер Сима улыбнулась. – Чай с китайским жасмином может подорвать мой бюджет.
– Это печально. – Илья покачал головой.
Сима засмотрелась на его успевшие высохнуть волосы. Они оказались светло-русого цвета. Она вздохнула: ей с детства хотелось иметь светлые волосы.
– Ладно, не будем о грустном. Давайте пить чай. – Она поставила перед гостем пол-литровую чашку и вазочку с ванильными сушками. – Сахар не предлагаю: он еще неделю назад закончился. Зато есть клубничное варенье. Хотите?
– Хочу. – Гость смотрел на нее как-то странно.
– Да что вы на меня так смотрите?! – неожиданно разозлилась она.
– Как – так?
– Мне не нравится, когда на меня смотрят.
– Вам не нравится, когда на вас смотрят вообще или когда это делают мужчины? – спросил он тоном психоаналитика.
– Это имеет какое-нибудь значение?
– Огромное. Так вы ответите на мой вопрос?
– Нет.
– Почему?
– Послушайте, что вы лезете ко мне со своим психоанализом?! – возмутилась Сима. – Спасибо большое, что вы меня выручили, но это не дает вам никакого права…
– Простите. Я не должен был так себя вести. – Он снял очки, принялся протирать стекла краешком скатерти.
– Возьмите. – Сима протянула ему полотенце.
– Спасибо. – Он водрузил очки обратно на переносицу. – Я, пожалуй, пойду?
Она промолчала.
– Спасибо за ужин и за гостеприимство. Очень приятно было с вами познакомиться.
Илья поднялся из-за стола, старательно ополоснул свою чашку, вышел в прихожую, надел вытертую до дыр рубашку, куртку, ботинки, свою уродливую шапку сунул в сумку.
– До свидания, Сима.
– До свидания… Илья.
Загремели пустые бутылки. Дверь за гостем захлопнулась, Сима осталась одна.
