который распирало уже от стояка, между этими пухлыми губами, заставляя ее глубже плоть взять, наматывая длинные волосы на свою руку, да так, чтоб гортанно застонала…
Кхм… Похоже, девчонка не поняла, что он и так сейчас два слова связать не в состоянии, и к своим губам его внимание привлекать — стратегия так себе.
Сказать, что Гутник офигел — и близко не передать того, что у него внутри бахнуло! В ступор впал… Эта девчонка рядом с ним в пятидесяти сантиметрах оказаться боялась, стеснялась, никогда, ни разу и намека не подала сама… И тут!..
Да что за нафиг, мля?!
В паху едва не дымилось, а в мошонке зазвенело от напряжения, кажется. Члену осмысление было не нужно! Только она: горячая плоть Даши под его руками, бедра и грудь, ему доступные… Вся на его столе так, чтоб мог наконец до упора ворваться в это тело, сводящее его с ума все последние недели!..
Но Гутник-то думать головой привык, даже когда тело в дугу скручивало! И тут ни черта не складывалось! Вот абсолютно!
— У вас будут еще задания или мне закончить сортировать те бумаги? — он совершенно не мог проанализировать звуки, которые из ее рта вылетали.
Взгляд от пальцев оторвать не в состоянии был!
А тонкая рука уже освободила верхние три пуговицы, распахнув блузу так, что ему бретелька от лифчика видна стала. И, явно не собираясь останавливаться, ниже двинулась, проведя по краю чашечек, распахивая блузу больше… Она его распалить пытается? Соблазнить?
Лишнее, вот правда!.. Он уже готов. На все!
У Гутника уже пелена багрового возбуждения застилает глаза, пульс гатит до потолка, разрывая череп. И только черт знает, как до сих пор на месте удалось устоять, а не завалить ее поверх всех этих документов?!
Но тут каким-то остатком издыхающего разума наметанный глаз уловил деталь, которой на этом теле точно не должно было быть… В самом низу, где бретелька крепилась к простому, гладкому бежевому материалу белья, черная петля из провода торчала…
Пролог 2
на два месяца раньше, сентябрь 2021
Туман висел тяжелым, холодным и душным покрывалом, заполняя не то что каждый проулок в городе, но и легкие любого, кто рискнул этим ранним утром холодной осени оказаться на улице. Олег не был исключением, только ему дела не имелось до этой молочной мглы. Своих гребаных проблем выше макушки еще на два метра. И так всегда, день за днем, год за годом… Иногда ощущение, что бегает, как задолбанная белка в колесе и никак не додумается выпрыгнуть. Конца края не видно… Но кто еще, кроме него, за это все браться будет?
Вдохнул глубоко, делая последнюю затяжку вперемешку с этим влажным туманом, отпил кофе, который только на ходу и успевал в себя вливать, благо, термокружка спасала. Глянул на неловко переминающегося с ноги на ногу водителя, стесняющегося намекнуть, что они уже опаздывают. Он и сам это знал.
— Минута, Андрей. Сейчас едем.
— Как скажете, Олег Георгиевич, — парень снова с ноги на ногу переступил, внимательно всматриваясь в клубы тумана, окутывающего их непроницаемой стеной.
Бдит. Молодец.
Стоят на пороге дома у подъезда Олега, пять тридцать утра, если часы не врут. А у него ни на завтрак, ни на то, чтоб кофе этот выпить сидя, из нормальной чашки, никогда времени нет, б*я! Как же достала эта беготня! И никакого просвета не видно.
Новое дело, новые улики, выдернули из кровати, не дав и пять часов поспать. И курить на балконе, который для этого специально отвел, когда наконец-то купил квартиру, не приходилось все никак. Тоже бегом, на ходу, вот так, перед тем, как упасть на заднее сиденье и начать читать очередную стопку дел и характеристик, очередные данные по кому-то из сотрудников, замеченных в нечистых схемах… Или смежные отделы то и дело подкидывали забот на его голову… Того и гляди, гастрит скоро начнется от постоянного недосыпания и диеты, состоящей из кофеина и никотина.
Уйти что ли в частный сектор? Там бы при его знаниях, навыках и голове уже деньги лопатой греб, а Олег все за совесть и честь службы ратует… Как же он задолбался…
— Ладно, погнали, — выбросив окурок в урну, еще раз глотнул из кружки и, резко распахнув заднюю пассажирскую дверь, упал на сиденье, где его уже ждали распечатки. Прогнал искушающие, но лишние мысли.
Андрей быстро занял место водителя и машина тронулась.
Эх, была у него недавно надежда, что заимеет себе надежного помощника, на которого реально часть дел можно будет перенаправить и доверить, но… Не сложилось, опять Гутнику одному это все разгребать, тянуть и выпалывать с корнем. Только коррупция с человеческой жадностью и мстительностью, как и сорняки, лишь больше расползалась, сколько с ней ни борись. Иногда реально жалел, что у него нет полномочий тупо к стенке приставить тех, кого ловил, и пулю пустить… Может, другим страшнее стало бы? Но правила ж, блин.
— Что у нас первое по расписанию? — не отрываясь от бумаг, в которые углубился, уточнил у Андрея.
— Через двадцать минут совещание, Олег Георгиевич, все уже едут, потом Прозапас готов дать промежуточный отчет по своему делу, а в восемь у вас совместное совещание с прокурором по тому делу, где расстрел полицейского участка покрывали…
— Хорошо, понял, — Гутник вновь глотнул крепкий кофе, на мгновение прикрыв глаза.
Они подъезжали к перекрестку. В такое время дороги пустые, никаких пробок, ехать — одно удовольствие. И раз уж весь отдел не спит, то ладно, меньше будет на судьбу грешить, толпой оно как-то веселее не спать, что ли. Все впахивают, хоть и не столько, сколько он, кажется, уже и забыв, когда в последний раз выходной брал. Про отпуск и говорить нечего, не в курсе Гутник был, что это за зверь.
Машина медленно притормозила, ожидая, когда красный сигнал сменится зеленым, Олег откинулся на подголовник, словно в сон на секунду провалившись…
И вот в этот момент прогремел взрыв, выедая глаза кобальтовым огнем, разрывая жаром легкие!.. Андрей заорал от боли, а Гутник…
Ни фига он не успел, захлебнулся пламенем и жаром…
Соколенко Дарья подорвалась с тяжелым, муторным чувством на душе, пытаясь из остатков сна выбраться. Села в кровати рывком, не понимая, отчего сердце так сильно колотится, будто пытается вырваться из грудной клетки, проломить ребра. Аж голова разболелась, пульсировало в висках. И почему-то плакать хотелось… Нет — выть, закусив губу, до сорванного голоса обвиняя в
