— Должно быть, вы Дэниэлла.
Голос его удивил Дэнни: мягкий, успокаивающий, он никак не соответствовал зловещей наружности.
— Вы не ошиблись. И когда я объясню положение дел, вы согласитесь, что моему брату в тюрьме не место.
Полицейский усмехнулся:
— Знаете, сколько раз за свою жизнь я слышал эту фразу?
Дэнни без приглашения села на стул возле его стола и, наклонившись вперед, произнесла:
— Меня совершенно не интересует, сколько раз вы ее слышали! На этот раз она вполне соответствует действительности. Мой брат ни в чем не виноват.
Мужчина оставил в покое свой подбородок, пристально посмотрел в ее решительные глаза и заявил:
— Все это не имеет никакого значения.
— Как это «не имеет»?! Что вы хотите этим сказать? Дуглас не совершал ничего противозаконного! — возмутилась Дэнни.
— Я хочу сказать, барышня, что мне абсолютно безразлично ваше мнение.
Она опешила. Вот тебе и мягкий, успокаивающий голос! Несколько мгновений она собиралась с мыслями, а затем воскликнула еще более возмущенным тоном:
— Какое вы имеете право заявлять такие вещи гражданам этого города? Да еще родной сестре незаконно арестованного вами человека.
— Я не желаю выслушивать ваши доводы. Я не могу открыть дверь в камеру, где сидит ваш брат. Я не имею права единолично принимать никаких решений. Вам ясно? — Этот поросший щетиной дед все быстрее превращался из добряка в равнодушного чинушу.
— Но вы же шериф!
Мужчина не успел ответить, как распахнулась дверь и появился высокий широкоплечий парень.
— Поймал его? — спросил щетинистый дед.
— Куда там! Мальчишка забрался под старую повозку, а когда я сунулся за ним, он выскочил с другой стороны и удрал.
— Миссис Мак'Интайер ужасно расстроится, — покачал головой дед.
— Миссис Мак'Интайер со своим расстройством может идти…
Тут незнакомец обратил внимание на Дэнни и остановился на полуслове, рассматривая ее. Дэнни не выдержала взгляда его угольно-черных глаз и уставилась в пол.
Сидевший за столом мужчина откашлялся и заговорил:
— К нам пришла мисс…
— Ничего не объясняй, я догадался сам. — Высокий незнакомец сделал несколько шагов по направлению к ней. — Это мисс Дэниэлла Сторм.
Дэнни удивленно подняла голову. Глаза незнакомца были черны, как сама ночь, а ноздри раздувались, как у породистого коня. Ожидая ответа, он немного склонил голову набок.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — строго спросил он.
Дэнни буквально окаменела. Получалось, что это не она пришла требовать справедливости, а ее застали за каким-то неблаговидным делом.
Незнакомец ждал ответа, но Дэнни продолжала молчать. Не то чтобы она игнорировала его вопросы — просто в горле у нее пересохло и слова никак не шли.
— Проглотили язык, мисс? — усмехнулся парень, ведший себя так, будто это он — хозяин кабинета.
— А несколько секунд назад она бойко щебетала, — удивился сидевший за столом дед. — Требовала справедливости.
Незнакомец снял шляпу с черных густых волос и повесил ее на крючок.
— Так чем мы можем помочь юной барышне? Я и представить не могу.
— Она утверждает, будто ее брат не виновен.
Высокий незнакомец расхохотался и присел на краешек стола. Дэнни опять уставилась в пол, не решаясь поднять на него глаза.
— Утверждает, что в тюрьме ему не место, — добавил щетинистый.
— Позволю себе не согласиться с вами, мисс Сторм. Тюрьма — самое подходящее место для Дугласа. Впрочем, как и для доброй половины города.
Дэнни это утверждение рассердило, и она подняла голову.
— Если у вас такое отношение к нашему городку, то почему бы вам не уехать восвояси? — спросила она чуть хрипло от напряжения.
Незнакомец опять рассмеялся, и даже щетинистый дед улыбнулся.
— Если бы я мог! С каким удовольствием я вскочил бы в седло и оставил это идиотское место! Но, к несчастью, меня прислали в этот забытый Богом городишко, кажется, надолго. А насколько я понимаю, вы и ваша семья и являетесь источником всех беспорядков, — укоризненно покачал головой этот смущающий ее человек.
У Дэнни мелькнула догадка, что невысокий мужчина за столом — вовсе не шериф, а какой-то мелкий служащий полицейского участка, потому он и твердил, что не может ничего решить. Она неуверенным тоном спросила широкоплечего красавца с огненно-черными глазами:
— Скажите, кто из вас шериф Килли? Он или вы?
Самоуверенный красавец вместо ответа бросил через плечо своему напарнику:
— Бэн, ты снова пытался похитить у меня должность?
— Народ постоянно возводит меня в этот ранг, Джейк. Не буду же я каждому объяснять все сначала! — обиделся щетинистый.
— Я уверяю вас, что мой брат ни в чем не виновен! — умоляющим тоном воскликнула Дэнни, обращаясь теперь уже к истинному шерифу.
— Не надо! — от его резкого голоса она даже вздрогнула. — Не говорите со мной на эту тему!
— Я уже сказал ей, что мы тысячу раз слышали подобные речи, — снова перешел на мягкий, успокаивающий тон мужчина по имени Бэн.
— Я сам лично поймал вашего братца на ручье, — заявил шериф. — Он буквально ползал по нему. При желании я вполне мог бы его просто утопить. Что, видимо, и следовало сделать, ведь был обнародован приказ — ни одной из спорящих сторон не приближаться к ручью!
Дэнни стиснула зубы:
— А вам не приходило в голову, что он просто хотел налиться? И вовсе он не ползал там — всего только наклонился!
— Меня не интересует, пил он или собирался стирать бриджи. Не подходить — значит, не подходить, и точка! Теперь он за решеткой, там и останется до приезда землемера.
Дэнни поняла, что ни на какие разумные доводы шериф не откликнется.
— Могу я по крайней мере увидеть его? Некоторое время он изучал ее лицо, побледневшее от волнения. Дэнни огорчилась под его пристальным взглядом, что волосы у нее в беспорядке из-за этой проклятой жары, а «фарфоровое личико» (как говорили о ней всегда взрослые), наверно, утратило от злости всю свою привлекательность.
Шериф отрезал:
— Не надо вам его видеть.
— Вы не позволите мне даже узнать, не нуждается ли он в чем-нибудь?
— Я делаю одолжения только своим друзьям. Или людям, которые мне нравятся. Но, похоже, в этом городишке таковых нет.
С этими словами шериф оттолкнулся от стола и направился в другой конец комнаты. Когда он проходил мимо Дэнни, у нее возникло желание снять туфлю и шлепнуть его по голове, но она сдержалась и, ища сочувствия хоть у кого-нибудь, повернулась к Бэну. Но тот только пожал плечами.
