отвечать – разболится непременно.
Роман поморщился. Он любил по-своему своего робота, частенько разговаривал с ним по душам, причём, на том языке и диалекте, который передался ему от его родителей, а тем от их родителей, и так далее. Однако тот иногда был просто невыносим в плане заботы или нравоучительных наставлений. Очень желал показать себя не просто домашним агрегатом, а настоящим штучным интеллектом, о котором ему часто рассказывал хозяин. В их лабораториях института, мегамозг планетарного интеллекта считался гордостью, а Роман был частью той команды учёных, что сотворили его на благо всего человечества. Таких интеллектуальных узлов по всей планете было, раз-два и обчёлся. Джек, можно сказать, завидовал, но виду не подавал. Зато любил показать степень своего IQ, введённого ему хозяином при любом удобном случае, начиная от соседских роботов во дворе и заканчивая гостями, которые частенько наведывались к хозяину. Особенно доставалось Кристине. Как только она переступала порог приземлившегося во двор дома, Джек тотчас мчался к ней с новыми новаторскими идеями: как подстричь газон, куда разместить её ангар для аэромобиля, каким образом обустроить их будущие совместные комнаты при её переезде, и прочее, прочее, прочее.
Вот и сейчас, не успел Роман проснуться, а Джек уже стал развивать давно интересующую его тему, не дававшую ему покоя ни днём, ни ночью, если учесть, что он вообще никогда не спал. Роботам не следует отдыхать. Они к этому не расположены.
Дом уже опустился на газон рядом с такими же жилыми блоками по соседству, утонул в зелени небольшого сада, выставил автоматически на крыше солнечные батареи, самопроизвольно включил климат-контроль, включил поливочные агрегаты и застыл в блокирующих пазах до следующей ночи. Если Роману захочется оставить свой жилой блок внизу на земле, Джек передаст в меню команду, и «умное архитектурное чудо инженерии» останется покоиться в блокирующих пазах, уходящих глубоко в фундамент земли, как и остальные соседские дома. Если же Роману приспичит поднять жилой блок в воздух, то вакуумные накопители поднимут конструкцию с помощью узла гравитации вверх, и весь жилой блок из пяти комнат подобно другим домам зависнет в тридцати метрах над газонами, представляя собой восхитительное зрелище, если бы Роман не был к нему привычен ещё с детства. Летающие и парящие в пространстве дома были давно разработаны архитекторами и инженерами ещё со времён его предков.
Только Роман собрался было проследовать в ванную, как раздался нудный и просящий голос Джека, до этого что-то разглагольствовавший о строении бытия и космической материи:
- Хозяин, вы обещали рассказать мне, чем люди отличаются от нас, интеллектуальных машин, созданных вами же.
Роман мысленно чертыхнулся, послал команду отключить голограмму и мучительно поморщился. Беседа намечалась долгая, и никак не входила в его наметившиеся на вечер планы. Однако отказывать и не выполнить обещание, данное опрометчиво накануне проверки комиссии, означало подорвать свой авторитет в глазах того же андроида, пусть и своего, домашнего.
- Что именно ты хотел узнать? – вздохнул он, скидывая рабочий комбинезон, надевая халат и всовывая ноги в тапки.
- Почему вы, наши хозяева, умнее нас?
Роман уставился на ходячий металлический хлам и оторопело вскинул брови.
- Ну, ты даёшь! Ты бы ещё приказал мне рассказать тебе, отчего мы занимаемся любовью, а вы нет.
- И это тоже, - невозмутимо ответил тот.
Роман застонал.
- Может, вечером?
- Вечером у вас по расписанию встреча с Кристиной. Будете делать ей предложение.
- А ты откуда знаешь, кусок радиодетали?
- Подслушал, - почти хихикнул робот. Смешок получился какой-то неумелый, механический, с привкусом ржавчины.
- Шпионишь, выходит. Смотри, разберу по винтикам или сдам в металлолом.
- Таких не сдают, - парировал робот. - У меня уровень интеллекта выше всех соседских андроидов вместе взятых. Как вы говорите? Любой сосед с руками оторвёт. Верно?
- Вот и пользуешься этим, - повторно вздохнул Роман. – Знаешь ведь, паразит, что я привязан к тебе, как к другу, а сам шпионишь. Какой же ты друг после этого?
Джек тем временем убрал столик, подтолкнул своеобразный кальян, зная, что его хозяин после кофе любит вдохнуть целительный фимиам, а сам демонстративно изобразил на «лице», в кавычках, нечто вроде глубокой заинтересованности. Собственно, если выразиться фигурально, это и не лицо было вовсе. Что-то среднее между рекламной физиономией новейшего пылесоса и экраном, на котором сенсорными линиями угадывались хитрые глаза и расплывшийся в подобострастной улыбке рот. И то и другое, соответственно, было электронным.
- Ладно, - досадливо махнув рукой, сдался Роман. Кальян можно было вдохнуть, не вредя основному времени, а заодно и отвязаться от этого настырного куска металлолома.
- Понимаешь, друг мой, - вдыхая сладкий фимиам, разъяснил Роман. – Многое из того, что мы, как люди, собой представляем, мы наследуем уже в момент рождения, а не приобретаем, подобно вам, в процессе обучения. Иными словами, мы уже рождаемся с основной базой информации в головном мозге. Прежде, чтобы достичь определённого уровня знаний, человеку требовалось первые двадцать лет жизни постоянно учиться, совершенствоваться, приобретать опыт, и только к двадцати годам он становился относительно приспособленным к жизни. Вначале садик, школа, затем более высшие учебные заведения, потом аспирантура и так вплоть до зрелого возраста, всё время, так сказать, по возрастающей параболе. Мои прадеды ещё учились подобным образом, деды уже нет, а родители при рождении имели все навыки, знания и умения, свойственные взрослому человеку. Стоило только развивать их, уметь пользоваться, выуживать из памяти. Пока ясно выражаюсь?
- Так точно, сэр!
Роман подумал, что робот издевается над ним, но решил не заострять внимания. Чем скорее отвяжется, тем лучше. Поэтому он продолжил:
- Мы уже рождаемся с основной базой накопительных данных, и той информацией, что была собрана за столетия до нас. Нам не нужно учиться заново, мы лишь впитываем в себя всё новое, что окружает нас с момента появления на свет. Наука с середины двадцать первого столетия сделала гигантские шаги вперёд, обгоняя себя же в развитии, как в геометрической прогрессии. Мои прадеды ещё строили города на поверхности планеты, затем появилась архитектура подземных колодцев-гигантов, тоннелей, шахт, испищряемых внутреннее строение Земли, словно губку. Начали создаваться аэромобили, вакуумные трубы, по которым можно в любой момент попасть в ту или иную запрограммированную точку географических координат. Мои деды принялись строить океанические подводные города, а довершили столь могучий прогресс мои родители. Это они, в числе других, давно уже колонизировали Луну и Марс, а на мою долю в пределах нынешнего человечества выпадает колонизация спутников.
