довелось все рассмотреть и впечатлиться. Поистине шикарное пространство для занятия обычным развратом. Но, возможно, это Имельда чего-то не понимала.
Она прошла за ширму. Там стояла высокая узкая тумба с резьбой на стенках, серебряное зеркало в полный рост в тяжелой раме и вешалка. Имельда положила свои вещи и вышла на середину комнаты. Что ей делать? Как увидеть то, что ей нужно, а не то, что она прямо сейчас могла лицезреть?
По комнате то там, то тут вспыхивали отдельные яркие куски видений. Одни силуэты были ярче, отчетливее, другие совсем слабые в виде дрожащих плавающих пятен. От кого-то она могла уловить звуки, другие плавали в пространстве безмолвно, а сами картинки заставляли Имельду лишь морщиться. Все-таки не часто ей доводилось видеть столь большую концентрацию голых людей, да еще и сношающихся между собой беспорядочно и жадно. Сомнительный опыт.
Она опустилась на кровать и сжала голову, помассировала виски. Нужно было сосредоточиться именно на той бедняжке, которой не повезло быть похожей на Имельду.
Она подняла голову и уперто подошла к двери, взялась за ее ручку. Она простояла не долго. Ее усилия оправдались. Имельда замерла, среди всех «воспоминаний» пространства этого номера она увидела знакомое лицо.
Когда девушка была живой, она менее походила на саму Имельду. Ее темные густые волосы стекали по плечам и спине прямыми прядями, щечки были округлыми, глаза карими. Она мягко улыбалась, ведя за руку высокого мужчину. Вот только как ни старалась Имельда, а лица его она так и не смогла разглядеть. Если лицо юрсэ для нее было нереально четким, то вот лик господина оставался загадкой. Оно было смазано, расплывалось на волокна и тут же собиралось в нечто неразборчивое. Словно тысячи лиц сменяли друг друга одновременно. Как только Имельда пыталась сконцентрироваться на цвете его волос, то с ними происходило то же самое. Картинка распадалась и начинала мерцать, как в калейдоскопе. От этих усилий голова Имельды готова была расколоться как пустой орех. Она отпустила попытки рассмотреть его. Все что ей удалось понять: это мужчина и он высокий. Выше Имельды почти на голову. Ни возраста, ни точных очертаний фигуры, ни цвета волос, ничего, за что можно было бы зацепиться. На нем были местные безликие одежды из хлопка светлого оттенка.
Все, что могла Имельда, это наблюдать за юной Юрсэ, как она контактирует с непонятно кем. Они переместились к кровати и видение померкло. Имельда отпустила ручку и была вынуждена сесть на кровать, дотронуться до нее руками.
Картина была довольно тривиальной. Они начали с непринужденных ласк, причем мужчина явно вел в этом деле, не желая отдавать инициативу жрице любви. Имельда устало закатила глаза: может это вообще не тот, кто ее убил, и это простой клиент, которого обслуживала в ту ночь эта девушка? Скольких в ночь она брала? Двух? Трех? Имельда не знала. Как не знала и границ своего дара. Может то, что она не могла видеть этого мужчину, «нормально»? Она ведь совершенно не умела пользоваться своими силами. Скорее они подчиняли ее, а не она их.
Предаваясь самокопанию, Имельда попутно наблюдала за любовниками. Точнее, старалась наблюдать именно за ними, пытаясь не потерять их среди кучи других видений. На этой кровати сношалось достаточно людей, чтобы их количество в этом моменте можно было назвать призрачной оргией. Нужная ей юрсэ отрабатывала свои деньги, с жаром оседлав клиента. Если бы Имельда не знала, чем все закончится, ее щеки уже давно бы обуглились от жара, что она испытывала. Стыд и смущение витали где-то на задворках сознания, и исчезли полностью, когда мужчина резко ударил девушку прямо в висок кулаком. Одного крепкого удара хватило, чтобы она свалилась без сознания на пол. Прямо туда, где и нашли потом ее распростертое тело.
Имельда невольно отшатнулась от резкого движения, испугано свалилась с кровати. Видение подернулось рябью и исчезло. Она тут же спохватилась и прижала руки к полу там, куда упала девушка. Имельда снова сконцентрировалась, стараясь не обращать внимания на стук собственного сердца и головную боль.
— Имельда, беги.
Услышав неожиданно раздавшийся взволнованный голос, Имельда даже не поняла сначала, кто его сказал, но голос был мужским. Далеким, глухим. Она заозиралась. Пятна видений не спешили возвращаться, да и концентрация была нарушена.
Она сначала подумала, что за своими манипуляциями пропустила тот момент, что кто-то вошел к ней в номер, но дверь была закрыта. Никого, кроме нее, здесь не было.
И только спустя короткое время до некромантки дошло, что она не называла здесь своего имени никому. Это произнес ни кто-то из этого заведения. Голос раздался у нее в голове. От осознания этого, по спине пробежали предательские мурашки. Она встала с пола, открыла дверь и вышла в коридор, подошла к перилам. Внизу продолжали веселиться редкие гости. Между пространством первого и второго этажей витала дымная завеса от кальянов. Имельда не стала класть руки на дерево ограждения, боясь уловить что-то, что только помешает. Она огляделась. Справа пустой коридор, слева у лестницы в кресле сидел маг в серых одеждах. Он посмотрел на нее, кивнул в знак приветствия. Имельда кивнула в ответ и развернулась обратно. Она уже открыла дверь, как в правый висок словно вонзили острую спицу. Ее голова метнулась влево, условно от физического удара. Имельда невольно вскрикнула, схватившись за голову, хотела опереться на дверь, но та лишь открылась шире от неловкой попытки взяться за ручку, и Имельда завалилась на пол, почувствовав ладонями жесткий ворс ковра.
Импульс боли был такой сильный, что из глаз потекли слезы. Но несмотря на его интенсивность, он был короткий. Имельда, моргая, пришла в себя, чтобы тут же снова застонать. Боль повторилась, только теперь в левом виске. Словно ее пронзали наживую и изнутри.
— Что с вами? — в проеме возник Кермич, он быстро оглядел комнату и стремительно опустился к девушке. Хотел было помочь ей подняться, но она отшатнулась от него.
— Нет, не трогайте, — простонала. Вмиг все обострилось. Приглушенный свет, что падал из зала в комнату, стал неимоверно ярким, дыхание мужчины стало похоже на работу кузнечных мехов, а звук биения его сердца стучал словно барабан.
Бум-Бум. Бум-Бум. Бум-Бум. Он волновался. Все перед ее глазами задвоилось, зарябило. На секунду все стихло, Имельда распахнула глаза, поняв, что сидит,
