но тут же боль в голове вновь повторилась, и теперь уже в затылке. Пальцы на руках заломило, спину свело судорогой, в ушах тонко засвистело, и голоса стремительно ворвались в ее голову. Отовсюду. Они затопили ее, обрушились со всех сторон, словно лавина. Судорога прошла, и Имельда выпрямилась на полу, кое-как доползла до кровати, но это все, что она смогла сделать.
«Что происходит!?» — громко раздалось в ее голове голосом Кермича.
— Я позову госпожу Инду, — мужчина не знал, что ему делать. Имельда хотела сказать «нет, не надо, пожалуйста, не зови никого!», но вместо слов изо рта вырвался лишь стон боли и хрип.
Пальцы рук уже не просто ломило, казалось, сейчас кожа натянется, и кости вспорют кожу изнутри. Она сжала уши, желая, чтобы голоса исчезли. Ведь все было хорошо; что произошло!?
Она вдруг без всякого усилия стала осязать каждой клеточкой тела, что на этом полу сношались двое мужчин и одна совсем юная юрсэ. Ей было не больше пятнадцати. Имельде стало противно до тошноты. А еще некоторое время назад на кровати были две женщины. А на софе совершили коитус старик и блондинка. Все стало таким четким, реальным, звонким.
Все эти люди двигались, издавали стоны и были почти осязаемы. Все было настолько реалистично и подробно, что девушка пыталась оттолкнуть их от себя, но руки проходили сквозь галлюцинацию.
В один миг она увидела, как кто-то склонился над распростертой на полу обнаженной девушкой. Несмотря на четкость всех видений, эта фигура все еще рябила и не раскрывала тайны лика гостя.
Имельда во все глаза уставилась на них, позабыв обо всех остальных фигурах. Она прерывисто задышала, видя, как он держит ее рот, как заносит нож, делает надрез на груди. Она видела и осязала ее боль, страх и отчаяние. Ее никто не слышал, ее никто не мог спасти. Она извивалась под ним, но мужчина умудрялся крепко держать ее придавленной к полу, на котором был начерчен обычным мелом сложный рисунок.
Миг и он влез ей под кожу пальцами. Имельда это почувствовала, как на себе. Сердце сбилось с ритма и забилось еще быстрее. Из носа потекла кровь, но она не обратила на это внимания. Она вся находилась в моменте. Ее глаза расширились, зрачки сузились, она почувствовала, как ее ребер что-то коснулось. Она смотрела на них, а чувствовала на себе. Это было невозможно, но происходило.
Убийца засунул пальцы в грудину юрсэ с левой стороны, ухватился пальцами, начал читать что-то нараспев, но голос был глухим, словно звучал из-под толщи воды, а потом резко дернул. Хруст. Имельда выгнулась, рухнув на пол, и заорала во всю мощь своего голоса.
В комнату ворвался Кермич Следом за ним забежала встревоженная Инда. Их мысли были безрадостными. Оба раздумывали, что происходит, но маг пытался понять, как решить проблему, а хозяйка борделя — во что ей это выльется. Она вмиг пожалела, что допустила некромантку сюда. Но все это меркло по сравнению с тем, что переживала Имельда в данный миг.
— Что с вами? Чем помочь? — маг с очень короткими светлыми волосам приблизился и присел на корточки рядом с Имельдой. Он схватил ее за плечи, пытаясь успокоить, дозваться, или хотя бы унять ее конвульсии. Она дернулась, крик оборвался, она уставилась на Кермича своими дикими глазами. Видение исчезло.
— Не трогайте, не трогайте меня, умоляю, — из глаз текли слезы. Боль была дикая. В диафрагме словно ворочали раскаленной кочергой. Она перевернулась на живот и села на ноги, приняв позу эмбриона. Дрожа всем телом, повторяла, чтобы ее не трогали.
— Кермич, — окликнула его ошарашенная Инда, — Сделай что-нибудь!
— Да что я сделаю? Я не знаю, что с ней!
— А что было вообще?
— Она вышла из комнаты, осмотрелась, а потом свалилась с криками. Я понятия не имею, что происходит, — напряжение сквозило как в голосе, так и во взгляде боевого мага. Он не был менталистом, но и без их знаний мог понять, что девушке плохо совсем на другом уровне. Вокруг никого не было, у нее не было никаких физических травм, ее никто не трогал.
Инду резко оттеснили, и в дверном проеме показался Мару. Он был мрачнее тучи. На нем были только свободные штаны — единственное, что он успел накинуть на себя впопыхах, когда услышал крики. Их не услышал здесь только глухой. Инда это понимала и нервно глядела в зал. Людское внимание было приковано к ним.
Мару прошел мимо Инды и мага, не удостоив их и взглядом. Он присел рядом, не решаясь коснуться, осмотрел девушку. Она была плоха. Дрожала всем телом, бормотала что-то бессвязное. Он резко поднялся и вытащил из кармана два злотых. Он протянул их Инде. Его взгляд был красноречивее всех слов, и он указывал на дверь.
Инда колебалась лишь несколько мгновений, перескакивая взглядом с Имельды на Кермича, с Кермича на странного иностранного гостя и обратно по кругу. Она понимала, что девушка и странный гость были знакомы. А еще понимала, что вся эта затея вылезла ей боком. Ей нужно успокоить тех редких гостей, что решились прийти к ней, чтобы они не разнесли весть об очередном происшествии в ее заведении. Она же прогорит так!
Инда цепкой рукой схватила монеты и приказала убираться Кермичу из этой комнаты. Тот с сомнением поднялся и вышел. Как только дверь за ними захлопнулась, Мару присел рядом и заставил Имельду выпрямиться, настойчиво поднимая ее руками. Зажмурившись, она продолжала нести какую-то ерунду. Вроде похожее на заклинание, но настолько путанное, что ничего не происходило.
— Эй, — он легонько шлепнул ее по влажной щеке. Она перестала жмуриться, раскрыв глаза. Те светились голубым отсветом, и Мару, выругавшись, отшатнулся. Но поняв, что девушка не представляет угрозы, а с ней просто происходит что-то непонятное и неподконтрольное, он схватил ее руки и уверенно положил их поверх своей головы, на уровне висков. Обхватив их своими ладонями, он начал говорить что-то на своем языке, заставляя смотреть на себя. Его голос был уверенным, призванным сконцентрироваться только на нем.
Если бы она знала этот рокочущий язык, то она бы поняла, что он говорит. Примерно это можно было перевести, как «смотри в меня, только сюда, смотри только
