— Стерва!! — прорычал он. — Ты ударила меня ножом!
Быстрее молнии Ланс метнулся на помощь отважной женщине и успел перехватить занесенную для смертельного удара руку пирата. Генриетта вскочила на ноги и отбежала в сторону. Подоспели пьяные моряки.
Не отпуская Форка, юноша резко развернул его лицом к нападающим, и когда первый из них подбежал, ослабил свою хватку и отскочил вбок. Рука с тесаком метнулась вниз, прямо на голову матроса. Взревев от ярости, Форк бросился на Ланса, успевшего обухом топорика оглушить еще одного из врагов. Едва увернувшись от мелькнувшей у самого его уха стали, юноша взмахнул томагавком, но удар пришелся по надежно защищенной левой руке пирата. Тот снова атаковал, на этот раз более хитро, сделав обманный выпад, и Ланс сумел парировать удар лишь подставив свой топорик. Острое как бритва лезвие тесака перерубило топорище томагавка, и юноша остался с куском бесполезного дерева в руках. Не теряя ни мгновения, он выхватил нож и отскочил подальше назад, ожидая нового нападения. Однако Форк, как ни странно, не торопился. Луна на короткую минуту выглянула из-за туч, и Ланс едва успел заметить, что пират стоит прижимая к окрашенному чем-то темным правому боку руку с тесаком, как на него налетел новый противник. Ланс пригнулся, пропуская удар, и вонзил нож в плечо матроса. И тут какое-то шестое чувство, выработанное во время жизни в диких лесах, заставило его броситься на землю и быстро откатиться в сторону. Не сделай он этого, тесак Форка раскроил бы ему череп. Шаря по земле в поисках оброненного ножа, Ланс наткнулся на что-то острое и на ощупь узнал тонкий французский стилет Генриетты Харт. Против тесака это оружие выглядело более чем нелепым, но выбирать не приходилось. И тут юноша вспомнил рассказ Пео о том, как пользуются стилетами во Франции. Вскочив на ноги, он отвел руку с ножом назад, взяв его за лезвие, и резко взмахнул ею. Сталь со свистом разрезала воздух, но в это мгновение тяжелый удар по голове сбил Ланса с ног и он снова оказался на земле. Новый противник оказался не слишком ловок. Ударив его обеими ногами в живот, Ланс поднялся и поискал глазами Форка. На поле боя все стихло. Пятеро лежали на земле, один корчился от боли, прислонившись к стволу кедра, а последний ломился сквозь кусты, пытаясь спастись бегством. Решив, что это Форк, юноша бросился было за ним, но тут взгляд его упал на Генриетту, склонившуюся над неподвижно лежащим телом у самого крыльца.
Ланс подошел и посмотрел на раненого. Стилет вошел по самую рукоятку чуть выше пряжки пояса. Руки Форка несколько раз конвульсивно дернулись, и он умер.
— Теперь уходите, — сказала Генриетта. — Как можно быстрее и как можно дальше.
И не дав ему перевести дух после схватки, она сунула ему в руки его ружье и подтолкнула к лесу.
Со стоящего недалеко от берега корабля послышались громкие голоса, требующие объяснить причину внезапного шума. Луна снова скрылась за тучей и все погрузилось в непроглядную тьму. Завыла собака.
Быстро шагая вперед, Ланс думал о том, что план Генриетты был прост, как все гениальное. Врагов у Форка хватало. И вот один из них явился в полночь, с ножом в руке, и запугал хозяйку таверны. Форк и его приятели схватились с ним. Кто это был? Неизвестно. Все свидетели перепились. Они сражались с какой-то тенью… Украшенный драгоценными камнями стилет — французское оружие, игрушка, которую ни один виргинец и в руки-то не возьмет. Нож метнули — совсем уж не виргинский прием. Следовательно, под подозрение вполне мог попасть какой-нибудь иностранец. Никому и в голову не придет, что полночным гостем Генриетты Харт был Ланс Клейборн, и что это он метнул нож.
Он облегченно вздохнул. Генриетта добилась своего. Ее враг убит. Ее друг на свободе. Ее никто никогда не обвинит, поскольку только Ланс видел в ее руках французский клинок.
Рассвет застал юношу спящим в двенадцати милях от таверны. Жизни и владениям его отца больше ничего не угрожало. Убийца Уолтера Клейборна был мертв.
VII
В Виргинии царил хаос, и союз западных племен во главе с монаканами не замедлил этим воспользоваться. Отряды их воинов просачивались сквозь линию обороны Бэкона и нападали на восточных фермеров.
Ланса поразило, как далеко они продвинулись за столь короткое время. А вдруг краснокожие уже в Галл-Коув и Замке Клейборн?
Он чувствовал себя спокойным и отдохнувшим. Мелкий моросящий дождь освежал кожу и прояснял мысли. Он снова стал жителем лесов.
Оставив Миддл-Плантейшн в стороне, Ланс добрался до Квинс-Крик, где поймал лошадь, видимо недавно потерявшую седока. За ручьем он, к своему удивлению, обнаружил свежие зарубки на деревьях, оставленные томагавками монаканов. По северной тропе незадолго до него прошли семь воинов. Ланс тщательно зарядил ружье и закрыл замок ладонью.
Снова сев в седло, он осторожно двинулся вперед, начиная всерьез беспокоиться за Истер.
Добравшись до дороги у Галл-Коув, он, по его расчетам, опережал индейцев на три мили. Но несколько минут спустя Ланс начисто позабыл о врагах: открывшееся его глазам зрелище леденило кровь. Плантация Уоркеров была разграблена! Дом и конюшня превратились в дымящиеся развалины. Обезумевшие от ужаса лошади сбились в кучу в дальнем углу загона.
От барака рабов в сторону кедровой рощи неторопливой рысцой пробежал волк — самый верный признак того, что рядом не было людей. По крайней мере, живых. Сердце юноши рвалось из груди, глаза застилала красная пелена… Там, где раньше был сад, на траве лежали два изуродованных тела негров со стрелами в спине.
Но где Истер Уокер? Где остальные женщины? Сначала он не мог найти никаких следов. Дождь размыл дорогу. Но в конце концов ему удалось обнаружить четкий отпечаток маленькой изящно обутой ножки и не менее одиннадцати следов макасин монакан.
Ланс понимал, что застать этих воинов врасплох не удастся. Они будут ждать погони и при первой же опасности убьют своих пленниц.
У следующего ручья он нашел новые следы: индейцы увели двух женщин — Истер и кого-то еще. Пленных мужчин не было. Отряд состоял из двенадцати индейцев. Они не спешили, но шли осторожно. Впереди двигалось восемь воинов и пленницы, а четверо краснокожих прикрывали тыл, отстав от них более чем на милю.
* * *
Истер Уокер была охвачена ужасом и паникой. Индейцы обращались с ней, как с вьючным животным, заставив тащить на плечах два здоровенных свиных окорока. Когда она останавливалась, чтобы передохнуть, ее гнали вперед пинками.
Другая пленница, негритянка Нола была в еще худшем положении. Она потеряла башмаки и теперь почти не могла идти. Ее освободили от поклажи, но служанка все равно хромала и спотыкалась на каждом шагу. Ей недоставало силы Истер, а кошмар последних дней еще больше ослабил ее тело.
