На следующий день дождь перестал, но вода в ручье не спадала. Однако Ланса и Истер это больше не беспокоило. Старая хижина стала приютом любви.
Куском угля они рисовали на стене очага план своего нового дома, обставляли его мебелью, наполняли детьми, друзьями и любимыми слугами. Истер настаивала, чтобы помимо оружейной в их доме была зала под библиотеку. Зеркала они закажут во Франции, ковры — в Смирне, одеяла и покрывала — в Шотландии…
Влюбленным казалось, что они могут вечно жить в маленькой хижине, мечтая о будущем. Но еще многое предстояло сделать. Ланс должен был найти для нее безопасное место, где бы она спокойно дожидалась его возвращения с запада. Лучше всего для этого подошел бы дом Дэвида Брума.
Однажды, увидев плывущее по течению пустое каноэ, Ланс сплавал за ним и привел его к берегу. На следующий же день они отплыли на юг. Пристав невдалеке от плантации Кендолла, они нашли лошадей и перепуганных рабов для путешествия к Бруму. Индейцы не трогали густо населенный северный берег Джеймс-Ривер, что вполне устраивало миролюбивого священника.
Ланс протрубил в рог излюбленный сигнал принца Руперта, который Брум должен был помнить. И действительно, ворота перед ними распахнулись, и они въехали в просторный двор.
Энн Шорт, супруга Брума, пришла в ужас от медвежьего наряда Истер и подарила ей замечательное платье. Хозяин дома, радуясь приезду дорогих гостей, болтал без умолку и открыл заветную бутыль превосходной мадеры. На ужин были осетр, жареная оленина и оживленная беседа.
Брум растолстел и пребывал в полном счастье. Стряпня Энн являла собой чудо кулинарного искусства. Радушная хозяйка откровенно любовалась Истер и не отходила от нее весь вечер.
Она чуть в обморок не упала, услышав, что молодые люди жили вместе в какой-то хижине в глуши лесов. Нет, ЭТОГО нельзя рассказывать больше ни одной живой душе, иначе репутация мисс Уокер будет безнадежно испорчена. И не стоит тянуть со свадьбой. Да, Ланс вне закона, но что-нибудь придумать можно наверняка.
На следующий день, рано утром Брум приготовил все необходимое и попросил Энн разбудить гостей. Та наотрез отказалась: бедные дети страшно устали. Кроме того, она еще не прибрала и не украсила комнаты, ведь это же настоящая свадьба!
Все было готово лишь к полудню. Слуги оделись в свои воскресные наряды. Ланс почистил свой лесной костюм и причесался. Истер, в платье Энн Шорт, уменьшенном на несколько размеров множеством заколок и булавок, выглядела как белокурый ангел с пасхальной картинки. Она не разделяла разочарование Энн, всенепременно желавшей, чтобы бракосочетание состоялось в церкви, а не дома. К ужасу достойной хозяйки невеста заявила, что ее мало интересует церемония.
— Но как ше так? Пошему? — спрашивала расстроенная Энн, пришепетывая из-за торчащих изо рта булавок, которыми она подгоняла по фигуре девушки платье.
— Глупости все это, — фыркнула Истер. — Перед богом мы давно уже супруги.
Наконец все собрались в украшенной кедровыми ветками главной зале перед большим камином. Зажгли семь свечей. Но едва Дэвид Брум поднял молитвенник и заговорил, стоявший у окна слуга громко вскрикнул.
Во двор въезжали всадники. Полковник Эвард Хилл с патрулем из драгун Чичерли решили нанести им визит.
Ланс Клейборн поцеловал Истер, велел ей оставаться у Брума, взял свое оружие и выскользнул прочь. Пустив коня во весь опор, он скакал на Запад, слыша за спиной беспорядочную стрельбу солдат.
… А через два дня Беркли подписал мирный договор.
Бунт 1676 года разорил некогда процветавшую Виргинию на несколько лет вперед. Но неожиданная уступка губернатора отрядам Бэкона погасила волну ненависти и страха. Фермеры затянули пояса и вернулись к работе. Пограничники возвратились в свои хижины и стали забивать скот, готовясь к зиме.
Пронесся слух, что Истер Уокер все же приняла приглашение супруги губернатора, и сейчас у нее. Тогда Ланс раздобыл коня и поскакал на юг.
Мирный договор тогда еще не вступил в силу, и, не желая снова попасть в ловушку, юноша прокрался в Грин-Сприн под покровом ночи. Знакомый слуга сообщил, что мисс Уокер приезжала, но затем снова уехала. Ланс прискакал в Галл-Коув и вытащил сонного Эда Уокера из постели. Истер не появлялась в Галл-Коув. Весь забрызганный грязью, падая из седла от усталости, он перед самым рассветом наконец добрался до Замка Клейборн. Но и там о ней ничего не слышали.
Поев впервые за последние пятнадцать часов, он рухнул на мягкую пуховую перину и провалился в черную бездну сна. Сначала ему снились горящие форты, летящие томагавки, перевернутые лодки и огромного роста индеец, который занес над ним окровавленный нож.
Когда в комнату вошел слуга, чтобы развести в камине огонь, Ланс по ошибке чуть его не убил. Затем, снова погрузившись в сон, он увидел большой каменный дом в. Шоккоэзе, богатые плантации вокруг, жену за прялкой у огня, с веретеном в длинных ловких пальцах, и ребенка в колыбели. Открывается дверь, и на пороге появляется Пео с двумя дикими индейками в руках…
Когда он проснулся, солнце стояло уже высоко. Слуга принес новости о Истер. Прошлой ночью она отплыла вверх по Джеймс-Ривер. Куда? Ланс знал.
Четыре часа спустя он въезжал на широкий двор пастора Брума. Девушка выбежала ему навстречу и утонула в его объятиях.
— Я знала, что ты быстро меня найдешь, — сказала она. — Ведь мы решили пожениться именно здесь, если ты конечно помнишь.
В ответ он просто поцеловал ее.
— Отсюда недалеко до границы, Ланс, — продолжала Истер. — И я хотела заманить тебя подальше от людей губернатора. Никто не знает, что я здесь. Значит, никто не знает, что и ты здесь. Понимаешь?
— Но, дорогая, я же в списках отряда Бэкона, и мне даровано полное прощение. Мы проведем медовый месяц в Замке Клейборн…
На следующий день их навестил сэр Мэтью, заехавший к Бруму по дороге из лагеря Чичерли. Он рассказал много новостей и отправился в Замок, готовить его к приезду молодых.
Колонии скоро предстояло избавиться от Беркли. Он собирался в Лондон, держать ответ перед королем Карлом.
— Он уже не вернется, — предсказала Истер. — Вместо него некоторое время будет Чичерли. Он миролюбив, и Бэкон ему ничего плохого не сделал.
— Чичерли! — фыркнул Ланс.
Истер закрыла ему рот ладонью.
— Хватит, Ланс. Ты больше не бунтовщик.
— Боюсь, что я останусь им навсегда, дорогая, — ответил он.
Эпилог
Свадьба была веселой и людной. Гости выпили три бочонка мадеры и съели полдюжины окороков.
Затем Ланс и Истер отплыли на шлюпе Клейборнов, за штурвалом которого стоял старый негр-слуга по имени Като. Ветер дул в сторону Замка Клейборн.
