только Светка, навсегда отвергнутая глупая девка, которую использовали и выбросили.
Она проплакала всю ночь, а наутро уехала в район: нужно было выходить на работу. В той общаге она проживёт всю беременность, потому что побоится идти на аборт к врачу, которого посоветует подруга. Развернётся прямо перед дверью в каком-то подвале под теплотрассой и пробежит до самой улицы. Будет работать до самых родов, а через три месяца после снова вернётся, устроив сына в ясли для самых маленьких. Будет и голод, и отчаяние, но Света ни разу не позволит себе обронить и слезинки. Она будет думать только о нём, о маленьком человеке, за которого теперь в ответе. Она назовёт его Матвеем, как автора знаменитой «Катюши» и будет верить, что он проживёт самую счастливую жизнь из всех возможных.
В Алексеевку она вернётся, когда мальчику исполнится три года, и врачи найдут у него кисту в головном мозге. Нужна будет операция, и Светлана, даже если соберёт все свои ресурсы, может заплатить лишь половину.
Отец тогда уже сопьётся и утопится в пьяном бреду. А ей придётся идти к последнему, чью помощь ей бы хотелось просить.
Витька встретил её пьяный и обросший. От него тянуло перегаром и давно не мытым телом, лицо посерело, глаза остекленели. Светлана знала, что Василиса погибла, и он был убит горем, но то случилось пару лет назад. Неужели он до сих пор не нашёл утешения?
Эта мысль почему-то кольнула больнее всего. Что же было такого в этой Василисе, если даже после её смерти Витька продолжает думать только о ней?
– Проваливай, – бросил он заплетающимся языком и уже собирался закрыть дверь, но Светлана подставила носок.
– Нам нужно поговорить.
Матвей стоял рядом, разглядывая скопившиеся на крыльце разноцветные бутылки. Витька заметил его лишь после того, как он пнул одну из них, и они покатились по половицам.
– Ещё и ребенка притащила, ну ты, мать…
– Это наш с тобой ребенок! Наш сын! – на одном дыхании выпалила она. – Ему срочно нужна операция, я знаю, у тебя есть деньги с продажи дома!
«Не мог же ты их пропить», – подумала Светлана, но озвучивать не стала.
Дул промозглый ветер, и она крепче закуталась в дублёнку. Витька поднял палец вверх, призывая к тишине, и всё же вышел к ним, прикрывая дверь.
– Ты меня не дури, Светка, – совершенно безумно прошептал он. – Мы с тобой, мы, были несколько месяцев назад, летом. Сейчас ноябрь. Какой ребёнок? Ему лет пять!
– Три с половиной, – покачала головой Светлана, понимая, что ничего уже не добьётся: мозги полностью растворились в алкоголе. – Сейчас семьдесят шестой год, Витя.
– Как… семьдесят шестой? Ты что, разыгрываешь меня, Светка?
Он было повеселел, но, завидев её серьёзное лицо, вытаращил на неё глаза.
– Светка, ты за кого меня держишь? Совсем того что ли, да? Думаешь, я бы не заметил, если бы несколько лет прошло? Стой, Светка!
Но Светлана уже вышла за калитку, окончательно себе обещая: больше её ноги здесь не будет.
И не было. До тех пор, пока не появилась Тоня.
Хорошая была девочка, старательная и отзывчивая. Они с Матвеем учились в политехе на одном курсе, вместе слушали какие-то там общие лекции, на которые сгоняли по несколько групп одновременно. Увидев её, Светлана сразу поняла, что Бог послал её сыну жену за все те мучения, которые она сама перенесла на любовном фронте. Скромная, воспитанная, ну и что, что почти сирота – они станут ей семьей! К тому же, Светлана всегда мечтала о девочке, но у них с Семёном никак не выходило завести второго ребёнка. Так и решили, что сконцентрируются на воспитании уже рождённого Матвея.
Тоня стала бывать у них всё чаще, а через год и вовсе переехала. Светлана сама предложила, не в силах больше смотреть, как им приходится мотаться в её общежитие вечерами по пробкам – Матвей возвращался уже глубокой ночью.
Переехав, Тоня быстро взяла на себя домашние обязанности. Светлана, конечно, разрешила, но была уверена – долго её запал не продлится. Они все такие сначала, понравиться хотят, но очень скоро надоедает. К её удивлению, ничего подобного не произошло.
Светлана смотрела и не могла нарадоваться. Уже сейчас она видела их семью: тихую, домашнюю Тоню, следящую за хозяйством, и работающего Матвея. Среднестатистическую такую семью. Не без косяков, но любящую, а это главное.
Он же мог найти себе какую-нибудь неформалку, байкершу или тусовщицу, и тогда всё, пропал сын.
Со второго курса Матвей пошёл работать, а к выпуску они уже скопили на свадьбу. Скромную, с родителями и парой друзей, зато свою, честно заработанную.
Бабушка Тони жила в Кирилловке, деревне чуть дальше от Самары, чем Алексеевка, потому рано утром Семён поехал к ним, чтобы забрать обеих. Светлана с Матвеем и гостями ждали в ЗАГСе.
Не дождались.
Их не могли найти больше четырёх месяцев, а когда, наконец, сумели, Матвею стало только хуже. Пожалуй, в неизвестности надеешься, что человек жив. А когда отец уже лежит в гробу, надежда окончательно умирает. Как и часть сердца, отданная этому человеку.
Тоню так и не нашли. Возбудили уголовное дело, но быстро закрыли. Она оказалась пропавшей без вести.
Хоть дно и исследовали водолазы, но её там не оказалось. Озеро умело хранить свои секреты.
Следователь советовал смириться:
– Озеро слишком мелкое, дамочка, чтобы потерять тело. Ну, запаниковала девочка, свадьба всё-таки, в последний момент передумала. Спаслась да сбежала, а может и раньше из машины вышла. Где мне её теперь искать?
Матвей бросил работу, и вместо неё начал мотаться на то самое озеро. Думая, что так ему станет легче, Светлана взяла неделю за свой счёт и уехала вместе с ним в Алексеевку. А когда вернулась, коллеги взглянули на неё с удивлением:
– Свет, а ты чего здесь?
– В смысле? На работу пришла. Ты, Нюта, вот как спросишь!
Нюта вытаращила на неё глаза:
– Так тебя полгода не было. Начальник давно новую девочку взял.
– Как? Это розыгрыш, что ли?
«Как… семьдесят шестой? Ты что, разыгрываешь меня, Светка?»
Светлану как током ударило. Она глянула на календарь, висящий на стене.
Девяносто шестой год. Март.
* * *
Светлана встряхнула головой, отгоняя мрачные воспоминания. Здесь, в Алексеевке, время и правда текло по-другому, и зря она тогда гадостей надумала на Витьку. Пока они с Матвеем были здесь, по ту сторону, в Самаре, например, прошло… десять лет? Двадцать? Тридцать? Она не считала. На накопленные деньги завела хозяйство и снова обосновалась в месте, откуда так пыталась сбежать.
