– О чем задумалась? – спросил Кристиан, нервно одергивая рукав, натягивая его на еле заметный шрам от укуса. Мы вновь собрались для еженедельного отчета и обсуждения своих успехов. Но сегодня мои мысли были заняты другим, потому разговоры мужчин я пропускала мимо ушей. Что не осталось незамеченным.
– Что? – вздрогнула я, словно очнувшись.
– Ты весь вечер сидишь, находясь в своих мыслях, – произнес Гилмер, по старой привычке называя время перед сном вечером, когда в Сумрачном царстве это было раннее утро.
– Простите. Просто задумалась, – пробормотала я, закусив губу и нахмурившись, так как этот дом не давал мне покоя. – Думаю, завтра придется съездить туда вновь.
– Какие-то проблемы? – участливо уточнил Кристиан.
– Пока не знаю, – призналась я со вздохом.
– А кого ты проверяла сегодня? – вежливо уточнил Гилмер, чтобы поддержать беседу.
– Баронство Луческу, – пожала я плечами.
– Заметила что-то подозрительное? – подал голос Кристиан, разглядывая что-то в своем отчете, а после зачеркнул это и стал переписывать.
– В том-то и дело, что нет, – усмехнулась я, чем вызвала недоумение в глазах товарищей. – Не обращайте внимания, пожалуйста. Возможно последствия проживания в Сумрачном царстве, и у меня развилась излишняя подозрительность, – махнула я рукой. Мужчины переглянулись, пожали плечами и согласно кивнули, вновь переводя внимание на свою работу.
Уже значительно позже, когда Кристиан нас покинул под предлогом неотложных дел, Гилмер на прощание обронил очень странную фразу. Странная она была хотя бы потому, что как военный человек, Гилмер обладал такой чертой, как излишняя прямолинейность, за что я его очень любила. Но о ней не было и речи, когда он говорил:
– Ты слишком красивая, девочка. Поверь, обиженные землевладельцы – меньшее из зол, что может случится с тобой на этой богом проклятой земле.
– О чем ты? – растерялась я.
– Просто я хочу, чтобы ты была осторожна, София, – натянуто улыбнулся мужчина, как-то странно посмотрев мне в глаза, а после развернулся и скрылся за дверью, выходя из моих покоев.
***
Это был чудесный сон, где меня вновь обнимали и гладили по голове, пока я испуганно жалась к большому, твердому телу, ощущая такое странное и почти забытое чувство защищенности и уюта. Так много лет прошло с тех пор, когда объятия ассоциировались у меня именно с этими ощущениями, а не безнадежностью, паникой и омерзением. Потому я наслаждалась этим сном, пряча лицо на широкой груди и улыбалась глупо и счастливо. А еще жмурилась от удовольствия, ощущая редкие, практически невесомые поцелуи на лице и на висках.
Потому уже в следующую ночь я с готовностью отвечала на поцелуи, невольно вспоминая свой опыт со Стефэнией. Как не тяжело это было признавать, но поцелуями Тристана я могла себе позволить наслаждаться только во сне. Наяву, первый случай, когда меня не передергивало от страха и ужаса, был именно с вампиршей.
И во сне я тихо радовалась тому, что поцелуи с мужчиной, пусть даже воображаемым, вызывают у меня не меньший восторг и удовольствие, чем от неловкого, смущающего и постыдного, но от того не менее завораживающего опыта с… женщиной.
Во сне я позволяла себе расслабиться и отдаться на волю ощущениям, доверившись партнеру, в котором я была уверена и не боялась, что меня обидят и сделают больно. Я таяла в опытных, уверенных объятиях, подставляя тело под широкие ладони, и тихо постанывала от нетерпения и удовольствия, поражаясь тому, насколько это оказалось приятным, и уже тоскуя, что в реальности я буду лишена подобной привилегии.
Я шарила руками по широкой спине, смакуя свободные прикосновения, которые могла себе позволить, досадуя лишь о том, что ощущала ткань одежды на широких плечах, мешавшую мне окончательно прочувствовать прикосновения кожа к коже. Я жадно целовала требовательные губы и восторженно замирала, когда они спускались на мое горло, оставляя следы на нежной коже, стоило ловким пальцам стянуть с нее мое бархатное украшение. Горячий и влажный язык облизывал место моего шрама, посылая мурашки и дрожь по всему телу, но не страха, а удовольствия.
Я задыхалась и кусала губы до крови, чтобы не стонать в голос, когда ласковые губы стали спускаться ниже, а ловкие пальцы развязали высокий ворот сорочки. Ощущая поцелуи на голой коже, я хныкала и извивалась, ощущая явственный дискомфорт внизу живота и тяжесть в налившейся груди. А так же впервые ощутила, как может сводить с ума обычная ткань одежды, на возбужденных и чувствительных сосках. Дернулась, когда ноющий сосок накрыл горячий рот сквозь ткань плотной сорочки, и протяжно застонала, ощущая, как вторую грудь захватывает широкая ладонь и осторожно сжимает.
Поднялась ладонями по спине, погладила напряженные плечи и запустила пальцы в густые волосы, притягивая голову мужчины к своему лицу, чтобы вновь найти его губы, пока его рука продолжала ласкать мою грудь.
Мужчина слизнул каплю крови с искусанных мной губ, а после с коротким рыком накрыл меня своим телом, прижимая к мягкой постели. Ощутила, как на мое горло ложится чуть шершавая ладонь, поднимается на щеку, гладит, а затем рез разворачивает мою голову, чтобы перейти жадными, кусающими поцелуями на хрупкую шею, но вскоре вновь вернуться к губам, терзая мой рот, прикусывая губу каждый раз, когда я пыталась ответить на поцелуй, ил проявить инициативу. Всхлипнула, когда тяжелая рука бескомпромиссно подцепила мою ногу под колено и закинула на свое бедро, а сам мужчина недвусмысленно прижался ко мне, отчего я почувствовала его желание, даже сквозь несколько слоев ткани и, почему-то напряглась. Не обратив на это внимание, невидимый любовник резко обхватила мои запястья и зафиксировал их у меня над головой, прижав сильной и тяжелой ладонью, отчего у меня моментально прошелся озноб по всему телу. Еще мгновение назад такое яркое желание и томление перестало пылать во мне, уступая место леденящему душу страху и подступающей панике.
Попыталась освободить руки и увернуться от ненасытных поцелуев, но ничего не вышло. Воздуха стало не хватать, а вес мужчины стал казаться пугающе тяжелым и удушающим, делающий меня вновь беспомощной, слабой и ничтожной. Захныкала, извиваясь в тщетных попытках освободиться, и ощутила, как по лицу потекли горькие слезы, стоило широкой ладони лечь на мое бедро, задирая подол длиной сорочки. Такие сладкие и нежные совсем недавно прикосновения стали ощущаться мной словно прикосновениями раскаленного железа, отчего конечности свело в судороге, а из горла вырвался душераздирающий крик ужаса.
Уже через секунду я распахнула глаза и подскочила в постели, продолжая кричать. Осмотрелась, но никого в комнате не было. По лицу по-прежнему струились слезы, а горло першило от крика. Судорожно обхватила ладонью шею, и почувствовала под пальцами бархатную полоску, которую мне вернул Дорин, вскоре после моего посещения тайных ходов в компании императрицы. Ночная сорочка была по-прежнему туго затянута под горло.
Тяжело дыша, запустила пальцы в волосы и сжала кулаки, стараясь с помощью боли прояснить рассудок.
– Сон…– сорвалось с губ. – Это только сон… – успокаивала я себя, но в момент замерла, как только ощутила характерную тяжесть и боль в животе, а между ног скользкую влагу.
Судорожно сглотнула и медленно, дрожащими руками отбросила покрывало с ног, чтобы разглядеть простыню и подол сорочки в кровавых пятнах. Из груди вырвался нервный смешок.
– Вот и ответ… – выдохнула я и покачала головой, ощущая, как спазмы нарастают и поморщилась. – Вот и очередные проблемы, – простонала я, так как женские проблемы настигли меня ой как не вовремя. Точнее совсем не в том месте. И там, где прежде женские дни вызывали лишь недомогание и смущение, здесь станут серьезной проблемой в лице большинства кровожадных вампиров. А еще придется отложить все дела и изолироваться в своих покоях на несколько дней.
Тяжело вздохнула и отправилась к письменному столу. Судя по сумеркам за окном, скоро подойдет время подъема. Нужно предупредить о моем отсутствии заранее. Написала короткую записку императору с просьбой разрешить отойти от дел на несколько дней. Передала записку своему охраннику и порадовалась, что ему больше трехсот лет. Так как при виде меня он был столь любезен, что лишь раз повел носом, а после старался дышать в моем присутствии через раз. Услышав мою просьбу, просто кивнул и растворился в воздухе, а я захлопнула дверь и закрыла ее на засов.
