щит, пока все прочие этого боятся. Так нужно этим воспользоваться.
— Если каждый выход за щит истощает его, мы должны прекратить выходить. — произнес Ашин ледяным тоном.
— Мы даже не знаем, правда ли такое происходит.
Предводитель отшельников сдвинулся назад в тень, не подтверждая и не опровергая. Быть может, он сам не знал истины. А может не счел нужным делиться с теми, кто прямо осуждал все, чем он и его люди жили. Руши не мог понять такого поведения. Но и осуждать прав не имел. Он вновь попытался донести до присутствующих свои мысли.
— В любом случае, если мы ничего не станем делать…
— Все! — тон Ашина не терпел возражений. — С этого дня любые попытки выйти за границу будут караться. Отшельники давно отреклись от нашего быта. Как Старейший, в своем городе я запрещаю торговлю с ними и любые контакты, если и дальше будут продолжаться нарушения границ щита. Остальным советую поступить также.
Он бросил на сына предостерегающий взгляд.
— Если щит — единственная защита, что у нас есть, то мы не должны допустить его исчезновения. Это все.
Не дожидаясь, пока ему посмеют возразить, Ашин покинул Совет. Прочие Старейшие не колеблясь последовали за ним, оставив своих преемников в недоумении и растерянности.
— Нужно найти колдунов. — Ишира из окна рассматривая расходящихся с совета старейших. Резкие, отрывистые движения отца свидетельствовали, что разговор прошел натянуто. Девушка догадывалась, что именно мог предложить ее брат и как. Очевидно, отец воспринял речи Руши не благодушно.
— Что ты хочешь сделать? — шокировано воскликнула Нэрмин, подскочив с кровати.
— Тихо ты! — Ишира подлетела к подруге и закрыла ей рот рукой. — Щит не устоит долго. Может день. Может месяц или год, или даже несколько. Да даже если еще десяток или сотню. Но не вечно! И если мы, драконы, не знаем как его усилить, то колдуны должны знать.
Она отпустила подругу, задумчиво сжав пальцы.
— Есть причина, почему мы и они живем здесь, за щитом. И я хочу ее выяснить.
— И как ты хочешь это сделать?
— Отшельники. Они уйдут через несколько дней и пойдут на север, в сторону ледяных земель. Где- то там они и переходят границу. А я оставлю их и пойду дальше.
Нэрмин тяжко вздохнула, прикрыв глаза.
— То есть нам нужно собраться и при этом мы даже не знаем куда нам идти и как долго.
— Нам?
— А ты думаешь, что я буду сидеть здесь и ждать?
— Тетя Хазин нас убьет. — усмехнулась Ишира, с чувством глубокой признательности сжав ладонь подруги.
— Сразу после отца. — послышалось от входа. — Поэтому одних я вас не отпущу.
Ишира подскочила от неожиданности, оборачиваясь на брата. Тот замер, решительно сложив руки на груди и прикрыв за собой дверь.
— Ты с ума сошел? Тебе нельзя, ты наследник отца и должен остаться.
— Как я должен это сделать, сестра? Сидеть и делать вид, что все нормально? Что там снаружи не пытаются проникнуть в мой дом? И при этом спокойно отпустить тебя в неизвестность? — Руши устало растер глаза. — Все уже не будет как раньше. И я не могу просто ничего не делать.
Ишира невольно подумала, что раньше не видела брата таким. Пусть для нее он всегда был авторитетом и столпом уверенности, но в эту секунду перед ней стоял истинный наследник города, волевой и быстро повзрослевший. Дракон с пылающим внутри огнем.
— Я узнаю, когда собираются уходить отшельники. — бросила Нэрмин, понимая, что стоит удалиться.
Стоило двери за подругой закрыться, Ишира спросила, подойдя к брату:
— Ты уверен?
— Мы должны попробовать. — ответил Руши, обнимая сестру.
Нэрмин вернулась почти через час, разузнав, что их предводитель носит имя Ашрам и вся группа планирует отбыть из Эш- Хайма в сторону Сухмета и далее на север ровно через три дня. Путь их лежал на плато Ошура — место пересечения трех границ: щита, Диштрана и Эфатира.
На удачу всех время ухода выпало на ранее утро. Город спал, как и его ничего не подозревающие жители. Не смотря на брошенные в гневе слова Ашина, никто не отказал отшельникам в помощи, когда они начали готовиться к уходу. В том числе поэтому никто и не обратил внимания на то, что группа отшельников пополнилась на трех драконов. Не имея представления, что может потребоваться в путешествии и куда именно стоит направиться, каждый из троих собирал самое необходимое. Оттого их лошади могли показаться перегруженными в сравнении с путешествующими практически без всего отшельниками. Ашрам, увидев приближающихся к нему в условленный час всадников, лишь пожал плечами. Представлять прочих своих спутников он счел на данный момент лишним.
Вот уже час все двигались вперед в полном молчании. Тем неожиданнее был раздавшийся сзади пронзительный голос.
— А ну стойте!
Руши резко развернулся, не веря. Их нагонял Мишран. Друг и товарищ, верный и преданный, но слишком всего страшащийся. Одному великому пламени известно, чего стоило ему решиться на столь авантюрное путешествие. Потому Руши, рассказав другу о своих планах, даже не стал предлагать отправиться с ними. Он знал, что Мишран будет молчать, равно как и не хотел налагать на него непосильную ношу. Вся группа остановилась, дожидаясь всадника, гнавшего свою лошадь что было сил.
— Почему ты… — начал было Руши, но осекся, когда друг недовольно бросил на него озлобленный взгляд.
— Я знаю, что ты считаешь меня недостаточно смелым для всего этого. Так и есть. Но ты мне как брат, Руши. А Ишира почти сестра. Мы все росли вместе. — он запнулся, глубоко вдохнул, собравшись, и произнес. — Я не хочу жить и думать, что вы можете быть в опасности, а я даже не пытался помочь.
— Мы ведь можем и не вернуться. — озвучила Ишира то, о чем втайне думал каждый из них. В этот момент Ашрам неспешно подъехал к ним. Он окинул задумчивым взглядом всех четверых.
— Великие пески раскрывают объятия для всех желающих. Но не в нашей власти знать, будем ли мы после этого жить. Мы, отшельники, рады любой компании. Надеюсь, вы точно понимаете, что здесь не ваш привычный дом.
— Мы здесь именно затем, чтобы от нашего дома и народа еще хоть что- то осталось. — ответил за всех Руши.
Такой ответ вполне устроил предводителя отшельников. Удовлетворенно кивнув, он произнес:
— Я на это надеюсь. Потому позволил идти с нами. Скоро привал, отдохнете. Нас ждет долгий путь до следующей остановки. Тогда и поговорим.
Поднялся ветер, остервенело хлещущий по ногам. Повинуясь неведомому зову внутри, Ишира обернулась. Туда, где за поднятыми ветром тучами песка окончательно скрылись врата
