но отвернул лицо от ее прищуренного взгляда.
— Воробей хотя маленький, но все органы у него на месте [в отличие от будущего тебя], — Неожиданно ответила она в той же саркастично-ученой манере, которую задал Кань.
А выражение лица вполне донесло не произнесенное вслух окончание фразы.
Челюсть Юлвея на заднем фоне некультурно отвисла да старый Вань громко хрюкнул от такого возмутительного святотатства: мало того, что нелюдь, так еще и полностью перевернула смысл высказывания.
— По.дём. Я ока.жу. Те.бе. Та.ли.цу… — Юншэн подтолкнул своего товарища зажатой в руке деревяшкой.
Его абсолютно не волновало состояние Саргона или где тот пропадал последние три дня, не считая тот, в который его забрали. Фармацевт нуждался в его мнении и свободных ушах. Не более.
Юный практик только вздохнул, но без возражений позволил увести себя психопатичному «конвоиру». Лучше немного успокоить Юншэна сейчас, чем терпеть его детские истерики и крестовый поход против других «отвлекающих Саргона факторов».
Впрочем, один «фактор» все же успел пристроиться в его кильватере, и, пока Юншэн шуршал бумагами, думал, что показать первым и возмущенно бегал вокруг мокрых пятен на своей подушке, Ма зашептал в ухо своему товарищу гласом змея-искусителя:
— Саргон, они ВАРЯТ. Это не шутки. Это надо прекратить. Они ведь не остановятся. Придурок дал пилюлю твоей нечисти, а она потом неведомым образом не то выучила, не то улучшила, не то изменила какую-то духовную технику. Духовную технику, Саргон!!! — Иккагецу придвинулся совсем уж интимно, почти дышал ему в ухо и щекотал ушную раковину своей жиденькой бороденкой.
Мерзкое ощущение, от которого тот с радостью бы отказался, не будь Ма настолько взволнован, не будь таким отчаянным его голос.
— Нас казнят, если увидят, как она ее применяет! Эта яо гуй украла свиток у кого-то из Старого Города или подсмотрела личный урок мастера! С тех пор у нас просто нет жизни!
Они делали это дважды, в третий кто-то может и не выдержать! Умоляю, Саргон, давай все-таки отведем ее в лес! Это чудовище легко там выживет, а у нас будет месяц-другой, пока нелюдь не истребит всех монстров внутри и не полезет обратно на стены.
Но это уже будут проблемы нового набора, хе-хе-хе… А еще надо забрать у нее свиток, если есть. Да есть, конечно, не может не быть! И пусть сначала покажет тебе духовную технику, а мы уж промеж собой…
Ма оживал на глазах с каждым словом, будто придуманная им схема воплощалась в реальность тем сильнее, чем больше подробностей он накидывал и чем дольше составлял свой план.
Несмотря на клочкастую синскую бороденку и бегающие глазки, сейчас Иккагецу, как никто, походил на некую гендерфлюидную мачеху, которая решила сплавить ненавистную Белоснежку в лес, и как раз уговаривал(а) охотника отвести опасную дрянь как можно дальше.
Туда, где волки ее не то, что съедят, такая светская львица им жопу откусит по самую голову профессора Доуэля, но быстренько дернут в страхе, а никого другого там нет! Потом пусть хоть на деревья за рыбой лезет. Все равно монстры и звери убегут, а сама элами не собака, без приспешников зла быстро дорогу домой не найдет.
Изъяснялся бывший вор слегка по-другому, гораздо более велеречиво, но смысл Саргон понял на первом же предложении.
К его глубочайшему сожалению, юный практик извивы чужой мысли не оценил, поэтому пернатая нечисть осталась жить вместе с ними. Чему оказались не рады абсолютно все обитатели казармы, даже Юншэн, которого подошедшая «мерзость» украдкой пихала локтем и не давала подталкивать «господина» поближе к запутанным схемам и таблицам.
Саргон почувствовал небольшой укол вины. В этот раз он не мог легкомысленно махнуть рукой или свести все к шутке. Паника людей в отряде не выглядела преувеличенной или наигранной.
Но и чрезмерной она не казалась. Беспокойство, страх, тревожность, опаска непредсказуемости — не отчаянье загнанной в угол крысы. Только напряжение из-за опасной ситуации, страх последствий, неприязнь с остатками отвращения к отверженным.
И зависть к их привилегированному положению. К теплому месту подле сильнейшего в Лагере Новобранцев Облачного Форта.
«Кстати, чего они там такого могли наварить, что весь отряд дуреет от этой прикормки⁈ Мет? Великий суп из Вархаммера? Оборотное зелье в местном туалете типа: „очко“? И что за технику имел в виду Ма?»
— «Пурпурный котел: зарождение огня», — Послушно ответила юная невольница.
«Что-то знакомое…»
— Так, подожди! Это разве не твой огненный шар? Причем здесь вообще котел?
Оказалось, фармацевт придумал, после чего успешно воплотил в жизнь специфическую пилюлю, пока экспериментировал с таблицей и выделением второстепенных элементов в травах.
Результатом вышло нечто вроде лекарства фэн цзы, которое Акургаль давал им перед первой волной. Только здесь имелась присущая пилюлям сгущенность Ци, а вместо нейтральности спектр духовной энергии оказался смещен на непонятный оттенок духовной.
В итоге, Юншэн раздал пилюли всем, даже рабам, чтобы проверить эффективность. По идее, значимых побочных эффектов рецепт не предусматривал. Он приготовил такую пилюлю и для Саргона, но его в тот день забрал Ксин.
Алхимия подействовала слабо и странно. На всех, кроме элами. Та вдруг ощутила, как ее Ци, слишком разреженная, почти неощутимая, один-в-один окружающие ее тени, вдруг укрепилась, стала гуще и живее.
Медитация помогла закрепить эффект, произвести небольшую эволюцию энергии, от полностью освоенной пилюли уплотнились даже каналы и вырос даньтянь. После чего «Пурпурный котел» действительно стал котлом. Который все еще выполнял ту же функцию огненного шара.
«Что за бред⁈ Нахрена⁈»
Но у «Грязной Бороды», «друга»-тень элами, не имелось ответов. Вернее, среди того бреда, который тот нес в режиме радио двадцать четыре на семь, не имелось никаких объяснений природе техники. Лишь ее краткое описание.
А также славословия в адрес еды поместья неведомого «Господина округов и уездов», парочка бессвязных восклицаний и долгие рассуждения о манере всяких проходимцев из провинций Шан, Тан и Стан.
Удивительным образом, Айра продолжала эксплуатировать случайную удачу и улучшила технику, укрепила «Пурпурный Котел» до такой степени, что тот мог висеть почти три минуты, при этом держать в себе материальные объекты.
То, что вся вложенная Ци уходила в удержание и сам котел по прошествии срока просто развеивался, вместо взрыва или другой гадости, лишь окончательно закрепила одну безумную мысль в мозгу наблюдавшего за ней фармацевта.
Так родилось экстремальное Ци-зельеварение, которое местные с трепетом и ужасом окрестили: «они ВАРЯТ!!!»
— Хотите, посмотреть, господин? — Улыбка девочки оставалась полной энтузиазма, а Юншэн рядом согласно замычал, зашарил взглядом по коробам с ингредиентами, одновременно в порыве энтузиазма
