Грэм обхватил голову руками и разглядывал бутерброд из длинного багета, изучая его на предмет корнишонов: заметив очередной кусочек, он брезгливо извлекал его прочь.
— Не понимаю, чего вы им просто не скажете, чтобы они не клали вам корнишоны. Вы каждый день это делаете, — не выдержала Луиза, которая иногда искоса на него посматривала.
— Следите за временем, — запаниковала Мышь. И выстрелила в Дергунчика вопросом: — Почему в тысяча девятьсот семьдесят первом году из телесериала исчезла Валери Барлоу?
Дергунчик мгновенно выпалил ответ:
— Ее убило током от неисправного фена для волос.
В любую секунду сюда мог войти г-н Фернандес, и тогда, после двух с половиной лет совместной работы, я предстану перед ними во всем своем убожестве, не в силах произнести ни единого слова по-испански. Меня заранее мутило от стыда, и я с удивлением осознала: мне стыдно оттого, что я их подведу. Это было новое, прежде неведомое мне чувство. Чем меньше нас оставалось в отделе, тем больше мы напоминали неблагополучную семью, и, хотя я держалась особняком, ощущение, что мы становимся все ближе, возникло и у меня. Не все из нас симпатизировали друг другу, но все мы стремились защитить свой тесный мирок, а теперь я их предала.
У меня были мысли притвориться больной и не прийти сегодня на работу или признаться во всем Рыбьей Морде, чтобы избежать публичного позора. Впрочем, разговор с боссом с глазу на глаз — тоже радости мало. В итоге я отвергла эти варианты и решила дать Жизни возможность сыграть свою игру. Кроме того, был крошечный шанс, что я успею за ночь выучить почти с нуля иностранный язык. Поэтому, вдоволь налюбовавшись на ухо Дона Локвуда, я полезла в учебник испанского. В три утра я твердо усвоила, что выучить язык за ночь невозможно.
Грэм наконец выудил из бутерброда все корнишоны и откусил от него немалый кусок. На «быстрых и находчивых» он смотрел, изнывая от скуки. В такие моменты я находила его почти привлекательным — когда он не играл никакую роль, а просто был самим собой. Он глянул на меня, и мы обменялись почти незаметными улыбками сообщников. Потом он подмигнул и снова сделался мне противен.
— О'кей, теперь моя очередь. — Длинноносая практически выдернула Дергунчика со стула и уселась на его место.
Дергунчик встал, поморгал от возбуждения и поправил очки.
— Вы молодец, Квентин, — сказала я.
— Спасибо.
Он подтянул брюки, обнаружив небольшой животик, и горделиво улыбнулся.
— Какую вы выбрали тему? — спросила Мышь у Луизы.
— Пьесы Шекспира, — на полном серьезе ответила та.
Грэм как раз собирался откусить кусок бутерброда, но при этих словах застыл на полдороге. Мы все выжидающе смотрели на Луизу.
— Шутка. «Ким Кардашян — биография, карьера и светская жизнь».
Все с облегчением рассмеялись.
— У вас две минуты. Начинаем. Кого защищал адвокат Роберт Кардашян, отец Ким, на скандальном процессе в середине девяностых?
— О. Джей Симпсона. — Луиза говорила так быстро, что трудно было разобрать хоть слово.
Дергунчик сел рядом со мной, и мы вместе наблюдали за ними.
— Что это вы едите?
— Салат из трех видов фасоли, но вообще-то их тут два.
Он наклонился над моей плошкой.
— Красная… стручковая… а может, белую вы съели?
— Нет. Точно нет, я бы заметила.
— Я бы на вашем месте отнес им салат обратно.
— Тут осталось меньше половины, они тоже подумают, что я ее съела.
— Все же надо попытаться. Сколько вы за него заплатили?
— Три пятьдесят.
Он недоверчиво покачал головой и присвистнул.
— Я б отнес.
Я прекратила есть, и мы снова вернулись к «быстрым и находчивым».
— В каком реалити-шоу Ким Кардашян вместе с сестрой открыла новый магазин одежды?
— «Кортни и Ким завоевывают Нью-Йорк». Магазин «Дэш».
— Вам не дадут дополнительные очки за дополнительную информацию, — заметил Грэм.
— Тсс, — шикнула она, глядя на циферблат.
Из коридора донесся голос Майкла О'Коннора: громкий, уверенный, поясняющий. Эдна, видимо, тоже его услышала, потому что открыла свою дверь и кивнула мне. Я встала и оправила платье, как будто спадающая складками материя с крошечными колибри могла помочь мне в момент овладеть испанским.
Майкл О'Коннор обменивался приветствиями с Эдной, а честь препроводить Фернандеса в наш отдел выпала мне.
Я откашлялась, подошла к нему и протянула руку.
— Sr Fernández, bienvenido.
Мы обменялись рукопожатиями. Он был очень хорош собой, и я разволновалась еще больше. Мы смотрели друг на друга и молчали.
— Э-э… м-м-м… — В голове у меня было абсолютно пусто. Все фразы, которые я выучила, улетучились оттуда в один миг, что надо расценивать как наглый саботаж с их стороны.
— Hablas español? — спросил он.
— Угу.
Он улыбнулся.
Наконец я кое-что вспомнила.
— Cómo está usted? Как поживаете?
— Bien, gracias, y usted?
Он говорил куда быстрее, чем тип на пленке, но я узнала некоторые слова и поняла, о чем он.
— Э-м. Me llamo Люси Силчестер. Mucho gusto encantado. Такая радость видеть вас.
Он ответил — быстро, длинно и подробно. Разулыбался, потом посерьезнел, потом опять улыбнулся и все время жестикулировал, как это принято у президентов. Я тоже улыбалась, потом кивала, потом опять улыбалась — в унисон. Наконец он замолчал и явно ждал от меня ответа.
— О'кей. Quisiera bailar conmigo? Хотите потанцевать со мной?
Он наморщил лоб.
Я увидела, что за спиной г-на Фернандеса Грэм спешно засовывает остатки бутерброда в стол, как будто за то, что он ест в обеденный перерыв, его лишат работы. Корнишоны разлетелись в разные стороны, так что я направилась к столу Дергунчика. Это спутало мои планы: я хотела начать экскурсию с Грэма, а теперь мне придется перейти сразу ко второму пункту вызубренной бредовой болтовни.
Дергунчик встал, поправил очки и раздулся как павлин.
— Квентин Райт, рад познакомиться, — морг, морг, дерг, дерг.
Квентин посмотрел на меня. Я посмотрела на Агусто. В голове — полная пустота.
— Квентин Райт, — пробормотала я на испанский манер.
Они пожали руки.
Агусто что-то сказал. Я глядела на Дергунчика и нервно сглатывала.
— Он хочет узнать, чем вы занимаетесь здесь.
Дергунчик нахмурился:
— Вы уверены, что он именно это сказал?
— Ну да.
Он неуверенно хмыкнул, но все же пустился в объяснения, не забывая упоминать, как счастлив работать на нашу компанию. Все это было очень трогательно, однако мне хотелось сквозь землю провалиться. Я взглянула на Агусто.
— Э-э, — выдавил он, — un momento por favor. Одну минутку, прошу вас.
— España es un país maravilloso. Me gusta el español. Испания — замечательная страна. Мне нравится испанский.
Агусто смотрел на Дергунчика, а Дергунчик на меня.
— Люси, — обвиняюще произнес Дергунчик.
Я обливалась потом, меня бросило в жар. Никогда в жизни мне не было так стыдно.
— Э-э… — Я огляделась, пытаясь найти предлог, чтобы улизнуть, и на помощь мне пришел Джин Келли: я вспомнила сообщение Дона Локвуда. — Estoy buscando а Тот. Я ищу Тома.
Они оба озадаченно нахмурили брови.
— Люси, — спросил Дергунчик, моргая так часто, как никогда раньше, — кто такой Том?
— Том, вы же его знаете. — Я радостно улыбалась. — Пойду найду его, надо непременно познакомить г-на Фернандеса с Томом. — И, глядя на Агусто, еще раз сообщила: — Estoy buscando а Тот.
Я пошла к двери, и все вокруг меня плыло и качалось.
Меня остановили громкие крики, доносившиеся из коридора. Там что-то происходило. Что-то, что отвлечет от меня внимание? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но тут и все остальные услышали, значит, мне не почудилось. Майкл О'Коннор с Эдной остановились на полуслове, и он открыл дверь в коридор. Мы ясно слышали сердитые мужские голоса с истерическими нотами. Потом что-то упало, раздался грохот и шум борьбы. Эдна отрывисто велела Майклу закрыть дверь, что он и сделал, Мышь с Длинноносой тотчас прижались друг к дружке, а Гулькин Хрен встал рядом с ними, ограждая от неведомой опасности. У Эдны было такое лицо, точно она увидела привидение, и, посмотрев на нее, я подумала, что нам крышка. Майкл очень тихо подошел к Агусто, крепко взял его за локоть и повел в кабинет Эдны. Дверь за ними закрылась, а мы остались сидеть в ожидании невесть чего, как удобные мишени.
