— Эдна, что происходит?
Она сильно побледнела и явно не знала, что делать. Крики снаружи становились все громче и приближались к нам, потом что-то ударило в стену, словно в нее кого-то впечатали, раздался болезненный вопль, и мы повскакали с мест. И тут вдруг Эдна повела себя решительно:
— Немедленно все спрячьтесь под столами.
— Эдна, да что там…
— Немедленно, Люси!
Это подействовало. Все забрались под столы. Из своего укрытия я видела, что Мышь прижалась к стене и рыдает, качаясь взад-вперед. Грэм, оказавшийся к Мыши ближе всех, пытался дотянуться до нее, чтобы ее утешить, а заодно и утишить. Луизу мне не было видно, она спряталась в дальнем конце комнаты. Что до Дергунчика, то он как раз почти не дергался, а, сидя на полу, смотрел на семейную фотографию с пикника — сын у него на плечах, жена держит на руках дочку. Волос на фото у Дергунчика куда больше, чем сейчас.
Я выглянула из-под стола, чтобы посмотреть, где Эдна. Она стояла посреди комнаты, делая глубокие вдохи. Потом одернула пиджак, потом опять несколько раз глубоко вдохнула. Каждые три секунды она смотрела на дверь с выражением твердой решимости. И снова принималась дышать, время от времени одергивая пиджак. Мне же ничего не оставалось, кроме как тупо изучать остатки салата, который я смахнула на пол при эвакуации под стол, и пытаться найти в нем третью фасоль. Красная, стручковая, помидор, кукуруза, перец, стручковая, красный лук, латук, стручковая, помидор. Больше мне нечем было развлечься, чтобы воспрепятствовать требованиям моего организма, то есть немедленно впасть в дикую панику.
Шум и крики нарастали. Мы видели через окно в коридор, как мимо стремглав пробегали люди, причем женщины держали в руках туфли, а мужчины были без пиджаков. Если все бегут, то чего ж мы сидим? Ответ на мой вопрос последовал незамедлительно. Я увидела, что кто-то мчится навстречу остальным, и этот кто-то показался мне очень знакомым. Он подлетел к нашей двери, ненамного оторвавшись от охранников, которые его преследовали, и дверь с треском распахнулась.
Это был Стив. Сосиска.
В руках он держал свой портфель, один рукав пиджака был надорван на плече, а из глубокого пореза на лбу шла кровь. Я была так потрясена, что потеряла дар речи. Обернулась к Дергунчику, чтобы понять, знает ли он, что происходит, но он сидел спрятав лицо в ладонях, судорожно вздрагивая плечами и, судя по всему, плакал.
Сперва я испытала облегчение, ведь это просто наш Сосиска, и хотела уже выбраться из-под стола и кинуться к нему, как он отбросил портфель и рывком придвинул ближайший стол к двери, чтобы заблокировать ее. Несмотря на вялое телосложение, двигался он быстро и решительно, одним махом взгромоздив пару стульев поверх баррикады. Удовлетворенный результатом, подобрал портфель и, тяжело дыша, направился к своему столу у окна.
А потом вдруг громко выкрикнул:
— Меня зовут Стив Робертс, и я здесь работаю. Меня зовут Стив Робертс, я здесь работаю. Вы не можете выбросить меня отсюда.
Когда до остальных дошло, что это Стив, они стали медленно выбираться из своих укрытий.
Первым был Грэм.
— Стив, старик, что ты де…
— Отвали от меня, Грэм, — заорал Стив, со свистом выпуская воздух из легких. Порез на лбу уже не так кровоточил, но пошла кровь из носа и заляпала всю рубашку. — Они не могут отобрать у меня работу. Все, что я хочу, — это сидеть тут и делать свое дело. Все. Отойдите от меня немедленно. Я серьезно говорю, Мэри, Луиза — вам понятно?
Квентин по-прежнему сидел под столом. Я встала.
— Стив, пожалуйста, не делайте этого. — Голос у меня дрожал. — Вы только еще больше себе навредите. Подумайте о своей жене и малышах.
— Подумай о Терезе, — мягко сказал Грэм, — успокойся. Не подводи ее.
Стив чуть-чуть расслабился, немного опустил плечи, и в глазах промелькнуло разумное выражение, но все равно это были черные, дикие глаза. Он принялся озираться, точно пытался что-то вспомнить, что-то, что от него ускользало.
— Стив, не надо делать себе еще хуже. Давайте вовремя остановимся.
Когда Эдна это сказала, в нем что-то перещелкнуло. Он смерил ее взглядом, а потом с силой швырнул в нее свой портфель. У меня бешено забилось сердце.
— Хуже? Хуже быть не может, Эдна. Вы даже не представляете, как все плохо. Даже не представляете. Мне пятьдесят лет, а сегодня двадцатилетняя сопля в службе занятости сказала мне, что я безработный. Безрабо-о-о-тный? Да кроме того дня, когда родилась моя дочь, я ни разу в жизни не пропустил работу! — Он говорил с ядовитой злостью, и теперь весь его гнев был направлен на Эдну. — Я тут лучше всех работал, всегда!
— Я знаю. Поверьте мне…
— Все вы лжете! — орал он, трясясь от ярости. Кровь прилила к лицу, вены на шее вздулись. — Меня зовут Стив Робертс, и я работаю здесь.
Он положил портфель, схватил стул и сел. Трясущимися руками попытался открыть портфель, но не сумел и заорал так громко, что все подпрыгнули, а потом с размаху ударил кулаком по столу.
— Грэм! Открой его, живо.
Грэм подскочил к его столу и открыл потрепанный коричневый портфель, с которым Стив каждый день приходил на работу, а потом благоразумно отошел в сторону.
Стив немного успокоился и достал свою кружку, ту самую, с надписью «Стив пьет черный кофе, сахара одну ложку», но с такой силой грохнул ее об стол, что она треснула. Не обратив на это внимания, он расставлял по местам остальное — игрушечный баскетбольный мяч с кольцом и фотографию своих детей. Контейнера с лазаньей не было. Его жена не думала, что он сегодня здесь появится.
— Где мой компьютер? — тихо спросил он.
Никто не ответил.
— Где мой комп?! — заорал Стив.
— Не знаю, — голос у Эдны слегка дрожал, — его забрали с утра.
— Забрали? Кто его забрал?
Тут раздались удары в дверь, не иначе охранники пытались к нам прорваться. Но дверь не поддавалась, Стив подпер ручку спинкой стула — думаю, это вышло у него случайно.
Из коридора доносились обрывки торопливых переговоров, там, похоже, решали, как быть дальше. Волнуются, не столько за нас, конечно, сколько за тех двоих, что укрылись в кабинете. Надо надеяться, Стив не обнаружит их.
Удары в дверь не улучшили настроения Сосиски. Он почти достиг точки кипения, и было похоже, что скоро он взорвется.
— Тогда дайте мне свой компьютер.
— Что? — Эдна в растерянности смотрела на него.
— Идите в кабинет и принесите мне свой комп, — загремел он. — Или лучше я займу ваше место, как вам такой вариант? Нравится? Займу кресло начальника — тогда им от меня уже не избавиться, точно. А вас уволю. Эдна, — он брызгал слюной, — вы на хрен уволены! Гребаная безработная!
Больно было смотреть, что с ним творится. Эдна судорожно глотнула воздуху, нервно огладила пиджак и застыла в нерешительности. Она понимала, что, возможно, от нее зависит жизнь двух ее боссов.
— Туда нельзя войти, — пробормотала она наконец. — Я заперла дверь перед уходом на обед, а теперь не могу найти ключ.
Это прозвучало так неубедительно, что даже Стив, несмотря на помрачение рассудка, понял, что она лжет.
— Зачем вы мне врете?
— Я не вру, правда, Стив, — как можно тверже сказала Эдна, — вы действительно не можете туда войти.
— Это мой кабинет, — закричал он, все ближе подходя к ней. Она нервно сморгнула. — Это мой кабинет, и вы меня туда впустите! А после этого соберете свои вещи и отправитесь вон!
Он был в явном меньшинстве — нас шестеро в этой комнате да еще двое в кабинете, мы легко могли навалиться на него и скрутить, но нас сковал страх, страх перед безумием, которое овладело человеком, которого мы вроде бы неплохо знали.
— Стив, не ходи туда, — сказал Грэм.
Стив посмотрел на него с недоумением:
— Почему? Кто там?
— Просто не ходи, и все, о'кей?
— Но там кто-то есть, верно? Кто?
Грэм лишь покачал головой.
— Кто там, Квентин?
Я только в этот момент заметила, что Квентин вылез из-под стола.
