порез.
— Я помогу, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно. — Просто делай, что я скажу.
Сам я не обладал склонностью к целительству, но в прошлой жизни десятки раз видел работу лучших магов-целителей на поле боя. Травмы, полученные в сражениях, часто бывали куда серьёзнее, чем у нашего шпиона.
Белозёрова кивнула, собираясь с духом, и осторожно приблизилась к пациенту. Глубоко вдохнула, концентрируя внимание.
— Сначала сосредоточься на лодыжке, — начал я инструктировать. — Изобрази в своём сознании кость целой, представь, как осколки соединяются, сливаются друг с другом. Направь энергию кристалла тонкой струйкой, как будто рисуешь кисточкой на полотне.
Девушка послушно выполняла мои указания. Кристалл в её руке начал светиться мягким изумрудным светом, от кончиков пальцев к лодыжке Тимура потянулись тонкие нити энергии.
— Не спеши, — продолжал я. — Начни с самых мелких осколков, постепенно переходи к крупным фрагментам. Кость должна срастаться естественно, иначе останется слабое место.
Альбинони, не сдержавшись, фыркнул.
— Магия! — пробурчал он. — Никакого уважения к искусству медицины! Чтобы стать настоящим врачом, я учился десять лет, изучал анатомию, практиковался день и ночь! А они… — он сделал широкий жест, — махнут рукой с кристаллом, не понимая, как устроено человеческое тело, и presto! Готово за секунды! Это оскорблением всей медицинской науки!
— Вы правы, доктор, — неожиданно согласился я. — Но сейчас нам нужен результат.
Черкасский терпеливо переносил процедуру, лишь изредка морщась от неприятных ощущений. Его взгляд был прикован к лицу Полины, которая, закусив губу от напряжения, направляла энергию в повреждённые ткани.
Когда лодыжка была излечена, мы перешли к носу, а затем к ране на груди. За процессом я следил внимательно, останавливая Белозёрову, когда она торопилась, и поддерживая, когда уверенность покидала её.
— Благодарю вас, сударыня, — тихо произнёс Тимур, когда всё было закончено. В его голосе звучала искренняя признательность. — И вас, господин воевода. Я не ожидал такой… заботы.
— Ты мне нужен здоровым, — ответил я прагматично. — Доктор Альбинони закончит лечение и проследит, чтобы ты полностью восстановился.
— О, теперь я должен доделывать работу после ваших магических экспериментов? — вскинул брови итальянец. — Прекрасно! Великолепно!
— За это вам и платят, — усмехнулся я, направляясь к выходу. — Полина, идём.
Мы вышли на улицу. Весеннее солнце приятно грело, растапливая ледяные узоры на лужах. Моя спутница выглядела утомлённой, но довольной — первый серьёзный опыт целительства явно придал ей уверенности.
— Спасибо за помощь, — сказал я. — Ты быстро учишься.
Она улыбнулась, и лёгкий румянец окрасил её щёки.
— Сколько тебе осталось до следующего ранга? — спросил я, переходя к интересующей меня теме.
Полина заметно смутилась, отводя взгляд. В мире магов такие вопросы считались слишком личными — словно спросить у дамы её возраст или вес.
— Зачем ты спрашиваешь? — в её голосе смешались удивление и настороженность.
— Потому что я могу помочь, — ответил я просто. — Ускорить твоё развитие и помочь получить следующий ранг.
В глазах Полины мелькнуло понимание, сменившееся надеждой. Здесь, в Угрюмихе, вдали от академии и наставников, её прогресс должен был замедлиться, а я предлагал обратное.
— Мне нужно около пятидесяти капель, — произнесла она наконец, решившись довериться. — Я закончила третий курс академии на уровне Ученика второй ступени.
— Отлично, — кивнул я. — Я помогу тебе. У нас есть несколько кристаллов, которые мы можем использовать.
Её лицо озарилось улыбкой, в которой читалась искренняя благодарность.
— Спасибо! Это очень… благородно с твоей стороны.
Я не сомневался, что в этих моих словах она видела некую романтическую подоплёку, даже если та там совершенно отсутствовала.
Попрощавшись, я направился к тренировочной площадке, где уже собралась моя дружина. Последние дни я провёл, создавая новое оружие — из металлических слитков мне удалось сделать ещё одиннадцать револьверов, каждый из которых был точной копией оригинала, отобранного у старосты. Я разложил их на грубо сколоченном столе.
— Сегодня мы продолжим улучшать вашу боеспособность, — объявил я, оглядывая собравшихся. — Эти револьверы не такие мощные, как винтовки, но компактные и смертоносные на ближней дистанции. Идеальное резервное оружие.
Борис с уважением взвесил один из револьверов в руке.
— Приступаем к тренировкам немедленно, — продолжил я. — И через неделю тот, кто покажет лучший результат на стрельбах, получит револьвер в личное владение. Остальные, как вы понимаете, остаются моей собственностью.
Лица охотников оживились — перспектива личного огнестрельного оружия была заманчивой мотивацией. Такая вещь не только повышала статус владельца, но и давала существенное преимущество в бою с Бездушными.
Следующий час мы провели на стрельбище, отрабатывая навыки обращения с новым оружием. Потребуется время, чтобы привыкнуть к отдаче и точности, но основы все усвоили довольно быстро. Особенно выделялся Гаврила — молодой охотник демонстрировал удивительную меткость для новичка.
Когда тренировка подошла к концу, я собрал дружину для ещё одного важного поручения:
— Нам необходимо собрать Дымянку — выглядит, как серый папоротник с чёрными стеблями. Он понадобится для зачистки Мещёрского капища. Агафья указала места, где она растёт в достаточном количестве — болотистые низины у Горелой сопки и Медвежий распадок.
— Опасные места, — заметил Борис. — Там встречаются Бездушные.
— Именно поэтому пойдёте группами по четверо, вооружённые до зубов, — кивнул я. — Собирайте траву в кожаных перчатках — она ядовита. И будьте предельно осторожны.
Дружинники разделились на отряды и отправились выполнять поручение. Я смотрел им вслед, размышляя о предстоящей операции. Мещёрское капище представляло серьёзную угрозу, но вместе с тем — возможность существенно укрепить моё положение. Собранная Дымянка станет одним из ключевых элементов моего плана.
После ухода дружины я отправился контролировать важный этап весенних работ. Тлен-земля, которую мы добыли в заброшенной деревне Березники, могла превратить Угрюмиху из бедной окраины в процветающее поселение. Захар семенил рядом, держа большой тканевый мешок с чёрной субстанцией.
На полях, недавно вспаханных и подготовленных к посеву, нас уже ждали крестьяне с мешками семян. Отношение к Реликту у них было настороженное — люди опасались неизвестного. Я понимал их страх и потому решил лично руководить процессом.
— Небольшую горсть на каждый квадратный метр, — показал я, зачерпывая чёрную землю и равномерно распределяя её по вспаханной борозде. — Слишком много не сыпьте, иначе растения вырастут слишком быстро и сгорят.
Чёрная земля выглядела неестественно — словно прогоревшая, но без признаков огня. Она крошилась в руках почти как пепел,
