говорит, что справится с этим рассадником зла, значит, так и будет, — он обвёл взглядом остальных старост. — Его люди без потерь зачистили Березники, а вы сами помните, сколько лет зрел этот нарыв.
В его глазах промелькнуло нечто большее — словно идея объединения затронула какую-то струну в его душе. Я благодарно кивнул. Прокоп всегда отличался сознательностью и пониманием общих интересов. Тем более нас уже связывала совместная история с Химерой.
Марфа помолчала, затем выпрямилась, расправляя плечи.
— Анфимовка присоединится, — сказала она твёрдо. — Семь охотников. Но не из-за добычи, — добавила с достоинством. — В прошлом году Бездушные унесли двух детей из нашей деревни. Если есть шанс отомстить и защитить остальных — мы его используем.
Она помедлила, затем добавила:
— Что касается… объединения, — слово далось ей с трудом, — это серьёзный вопрос, но после того, что случилось с нашими детьми, я готова обсудить его с жителями. Безопасность — превыше всего. Однако для начала нужно одержать победу в грядущем походе… Мы доверяем вам свои жизни, господин воевода. Не подведите нас.
Вот оно что. Личная месть — мотив не менее сильный, чем чувство долга. Я понимающе кивнул, проникаясь уважением к этой женщине.
Только Тихон продолжал колебаться, нервно постукивая пальцами по ободку своей кружки. Я видел, что в его голове идёт напряжённая работа — он прикидывал не только риски предстоящей операции, но и последствия возможного объединения деревень. Судя по его взгляду, он опасался потерять свою власть в случае слияния.
— Мне нужно покумекать, — произнёс он наконец. — Утро вечера мудренее.
Я не стал давить — каждый должен сделать выбор сам. Мы ещё некоторое время обсуждали детали предстоящей операции, а затем гости разошлись по отведённым им комнатам на ночлег.
Утром, едва солнце окрасило горизонт в нежно-розовые оттенки, в дверь моей комнаты постучали. На пороге стоял Тихон, осунувшийся и с красными от бессонницы глазами.
— Восемь человек, — сказал он без предисловий. — Овечкино даст восемь бойцов.
— Что изменило твоё решение? — спросил я, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Осознал, что если не поучаствуем, то соседям достанется вся добыча, — он ответил прямо, без увёрток. — А потом они станут богаче и сильнее нас. К тому же… — он запнулся, — Прокоп — не дурак. Он верит, что вы действительно можете справиться с этой напастью, и мне только остаётся верить ему.
Он помялся на пороге, затем неохотно добавил:
— А насчёт объединения… если всё пройдёт хорошо, готов подумать. Но только если мои люди будут иметь равные права с остальными.
Я кивнул, скрывая удовлетворение. Семена были посеяны во всех трёх умах.
Так или иначе, все три старосты согласились. Двадцать пять человек от соседних деревень в дополнение к нашей дюжине — уже серьёзная сила.
К вечеру на тренировочной площадке уже стояли все добровольцы — разношёрстная группа мужчин в потёртой одежде, с настороженными взглядами и оружием разной степени изношенности. Некоторые прибыли с охотничьими ружьями и винтовками, другие только с топорами и ножами. Борис и его команда выглядели на их фоне почти профессиональными воинами.
— Начнём с основ, — объявил я, обходя строй новоприбывших. — Над нами нависла угроза, и мы ответим на неё не по отдельности, а единой силой. Забудьте, что вы из разных деревень. Здесь и сейчас вы — одна команда.
Я отдал приказ Борису начать тренировки с базовых построений и сигналов, а сам отошёл в сторону, наблюдая за процессом. Из двадцати пяти человек все имели опыт охоты на Бездушных, но всё же им предстояло многому научиться.
Вскоре командир дружины выстроил людей в две шеренги и начал демонстрировать сигналы, которые мы будем использовать в бою. Я видел, как некоторые обмениваются неуверенными взглядами, но в целом все были сосредоточены и готовы осваивать новую науку. Это хороший знак.
От этих людей будет зависеть судьба всей нашей затеи и, возможно, будущее всего края. Я не мог позволить себе потерпеть неудачу — ни ради них, ни ради своих планов.
Следующие неделю я посвятил подготовке нашего объединённого отряда. Нужно было превратить разрозненную группу охотников и крестьян в слаженную боевую единицу, способную противостоять Бездушным в их логове. Это требовало не только физической подготовки, но и психологической — многие ещё не привыкли действовать в рамках большого отряда.
На тренировочной площадке я собрал весь отряд. Утренний туман ещё не успел рассеяться, а люди уже стояли передо мной — настороженные, но решительные. Некоторые переминались с ноги на ногу, другие крепче сжимали своё оружие, словно пытаясь почерпнуть уверенность из привычной тяжести.
— Для начала нам нужно правильное вооружение, — объявил я, обводя взглядом собравшихся. — Каждый получит то, что лучше всего подходит для его навыков.
С этими словами я указал на горку алебард, аккуратно сложенную по правую руку от меня.
— Это оружие для дистанционного боя, — продемонстрировал я, делая несколько выпадов. — Позволяет держать тварь на расстоянии и наносить глубокие колющие и рубящие раны. Десять человек получат такие.
— Барин, но ведь вы сами говорили, что там нас ждут подземные проходы… — возразил один из бойцов.
— Верно, — кивнул я. — В тесноте лабиринтов алебардами не помашешь, но у входа в капище и в широких коридорах они будут незаменимы.
— Как это? — не понял боец.
— Очень просто, — я слегка улыбнулся. — Когда Бздыхи попытаются прорваться, алебардисты встанут плечом к плечу, образуя живую изгородь из острой стали. Попробуй-ка через такую пробиться!
— А-а-а… — по рядам бойцов пронёсся одобрительный гул. — Это мы понимаем. Значит, встанем стеной, не пустим тварей на остальных.
— Именно, — подтвердил я. — А пока одни держат оборону, другие будут издали рубить и расстреливать врага.
Теперь план становился яснее. Глаза бойцов загорелись пониманием и боевым задором. Они начинали верить, что у нас есть шанс победить.
Отобрав самых крепких и рослых бойцов, я вооружил их созданными одну за другой алебардами. Их лица светились от восторга — редко кому доводилось держать в руках оружие такого качества.
— Теперь защита, — продолжил я, указав на сложенные сбоку щиты.
Массивных прочнейшие щиты высотой почти в человеческий с укреплёнными рёбрами жёсткости, умбонами и заострёнными нижними краями, которые можно было вонзать в землю для большей устойчивости.
— Это ваша основная линия обороны, — объяснил я, передавая их самым сильным из
