— А теперь приготовьтесь, нас ждёт интересное приключение!
Шийни уставилась на меня с подозрением, а вот малышня — с осторожным интересом.
— Приключение?
— Экскурсия по подземельям! Можете прихватить с собой еды, сделаем привал и пожуём. А то вдруг непонятная ситуация, а мы голодные? Это будет прямым нарушением заповедей путешественника!
— Непонятная ситуация? — спросила Шуа.
— Я соберу всё, — коротко пообещала Шийни.
— Заповедей путешественника? — спросил Шан.
Не так уж плохо, я говорю!
— Давайте так, — сказала я, — прихватите с собой еды, и всякие мелочи для недолгой дороги. И я, так и быть, поделюсь с вами древними знаниями о мудростит пути путешественника!..
…
…
И вот мы здесь.
— Ещё правило: к темноте надо относиться уважительно, — вещала я тихо и внушительно. — Не все тёмные места опасны, но тьма любит ходить рука об руку с тишиной, и не стоит нарушать этот тандем почём зря… Именно потому мы что?
— Идём тихонечко, — ответил Шан шёпотом.
— Мы играем в шпионов! — сделала страшные глаза Шуа.
— Вот именно, — кивнула я. — Наслаждайтесь темнотой пещер, потому что найти такую на поверхности не так-то просто. Экскурсия сюда — это ваш способ с ней подружится. Потому важно, чтобы вам искренне понравилось. Самое важное — не бояться, понимаете? И тогда вы почувствуете её. И станете её частью.
— А если мы не хотим? — уточнила Шийни.
Бедная девочка.
А ведь у тебя, в отличие от младших, вариантов практически нет, ты обещана этой силе много воплощений назад — и к ней будешь раз за разом возвращаться… Но вернуться можно по-разному, тут тоже правда.
И это в любом случае не тот вопрос, который требует решения вот-прямо-сейчас.
Каждому выбору — своё время.
Другой вопрос, что познакомиться со своей судьбой тебе стоит прямо сейчас, под моим присмотром… Да и вообще, думаю, пришло время нам с вами по-настоящему познакомиться!
— Значит, не станете, — ответила я философски. — Здесь и сейчас, паучатки, всё сугубо добровольно.
Я не стала упоминать, что в целом это очень редко вопрос личного выбора… Масксимум — иллюзии выбора. Хотя, доживая до пятой сотни, понимаешь, что каждый выбор — иллюзия… И не менее ясно осознаёшь, как важно при этом его наличие.
Значение иллюзий вообще принято здорово недооценивать.
.
Говоря об иллюзиях: здесь, во тьме подземелий, был идеальный момент, чтобы себя слегка… отпустить. Ну, все эти давящие оковы человечности, знаете?
Это ведь, если честно, даже хуже, чем корсет. Вот представьте: вы собрались на вечеринку, где принято таскать всякие модные костюмы, и перед самым выходом вдруг обнаружили, что купленный загодя наряд вам слегка… Поджимает. Не до такой степени, что втиснуться в него никак невозможно, но ощутимо.
Времени на то, чтобы сменить одежду, уже нет, на вечеринку вам идти без вариантов надо, потому вы натягиваете модную тряпочку и делаете морду кирпичом. И вроде бы всё хорошо, тряпочка красивая, как и должна бы быть, но — постоянно что-то раздражает. Лишнего не съешь, резко не сядешь, свободно не подвигаешься… Вот примерно таковы с некоторых пор стали мои отношения с человеческим обликом.
Постоянно следить, чтобы ничего не просачивалось, чтобы тени вокруг меня вели себя вменяемо, чтобы шёпот пауков не стал слишком громким для непосвящённых ушей, чтобы тьма в углах не начала разрастаться… И это не говоря уж об обратном: чем больше разрастаешься, тем выше становится радиус способностей. И да, в большинстве случаев слышать людей — это даже хуже, чем моих паучков. Один-два ещё ничего, но когда их ментальный фон превращается в жуткую какофонию, непрестанно отдающуюся фантомной болью где-то в самой глубине сущности… Удовольствие для избранных, и я не хочу туда избираться, нет, пожалуйста… Особенно в техногенном мире, чьё звучание на полной громкости просто невыносимо.
В этом смысле мне остаётся только благодарить судьбу, что я родилась до становления нынешнего миропорядка. Каково приходится рождённым в техногенном мире сильным слышащим, я даже представлять не хочу — но всё равно, к сожалению, представляю.
Вот так и получается, что обычно расползтись я позволяю себе только в одиночестве, в отдалённых уголках леса, древних развалинах и прочих благосклонных к мне подобным местах, которые, с одной стороны, не сильно ранят мою сущность, но, с другой стороны, мягко и успокаивающе звучат.
Однако прямо сейчас мы были довольно глубоко под землёй, из людей неподготовленных рядом только малявочки, которые уже вроде как мои миньоны, и не важно, человеческие или нет, клятва на крови — сильная штука, защитит их… Насчёт подопечных Дэа я тоже не совсем уверена, но базовым методам самоконтроля они явно обучены.
Так что, думаю, можно немного… потянуться.
Расстегнуть, так сказать, пару пуговичек.
— Сейчас я покажу вам, какой темнота бывает, когда она живая, — сказала я малявкам. — Но вы запомните: самое страшное, с чем вам пришлось столкнуться в своей жизни — это я. А я вас не трону. Значит и бояться что? Правильно, нечего!
С этими словами я глубоко вздохнула и позволила себе немного расслабиться. Ух, хорошо-то как…
Темнота вокруг сгустилась, стала тяжёлой, вязкой, как чернила. Пауки заскользили там и тут, на грани восприятия, совершенно очевидные для медиумов и шаманов, подсознательно ощутимые — для всех прочих людей. На грани всех человеческих сознаний раздался теперь отчётливый звон паутины, едва различимый, но при этом оглушительный…
Я растекалась по коридорам, любопытная и клубящаяся, полная звона и молчания, пахнущая хвойной смолой и влажной вязкостью сырой земли, наполненная множеством сияющих, вязких, дрожащих нитей…
Кто-то из спутников Дэа приглушенно взвизгнул. Ух ты, этот маленький колдунишка может издавать такие забавные звуки! Какой миленький!
А мои человеческие миньончики молчат, только глаза таращат. Мои вы лапочки!
Я растянулась окончательно — и блаженно вздохнула. Звук пронёсся по коридорам, огладил ветерком щёки миньончиков, игриво покружил вокруг пророка с Даэ, ледяными пальцами пощупал маленьких пугливых колдунишек, потому что они же такие котяточки… И страх у них вкусный, и учиться не бояться кого-то вроде меня им давно пора. А чего меня бояться? Я вон какая милашка!..
Хо-ро-шо.
Иногда приятно быть маленьким и скромным, но всё ещё хтоническим ужасом!
— Это весьма интересно, — сказал мастер Лин. — Никогда не видел ничего подобного. Но вы уверены, что это уместно?
— О, просто позвольте госпоже немного расслабиться, — проворковал Дэа, чьи глаза светились подозрительным восторгом. — Она имеет на это полное право.
Я ухмыльнулась и благодарно прикоснулась к его сущности своей. Теперь, когда мы сливали сознания и я слегка спустила поводья, его собственные щиты не были для меня такими уж непроницаемыми.
Он был… красивым существом. Правда.
Вся эта изломанная множественность осколков и обломков, грани и привкус безумия, неизбежного, когда раскалываешь себя на множество масок… Это сочетание человеческих слабостей и нечеловеческой природы, разросшейся, напитавшейся потусторонней силой — но всё ещё находящейся под контролем обычных людских слабостей… Он был на той ступени развития мага хтонического типа, когда нечеловеческие возможности сочетались в нём с разумом капризного ребёнка.
Опасный этап. Многие наши на этой ступени или превращаются в совершенно невменяемых тварей, или подводят себя к полному уничтожению… Я ободряюще обняла его своей тьмой, утешая.
Ты справишься, я верю.
Да, возможно, я вложила в эти слова немного больше намерения, чем следовало сделать для самого простого пожелания. Но я ему сочувствовала, как… младшему собрату? Носителю очень похожего опыта? В общем, оставить его совсем без внимания было никак нельзя.
О, а это ещё что?..
Я отметила, что у нас появилась компания: весёлые ребята с разномастными эмблемками решили поиграть с нами не то в догонялки, не то в прятки. Я к идее в целом относилась положительно, но прямо сейчас это было бы неуместно… Я сегодня хтоническое зло, я не хочу играть с теми, кто того даже не достоин.
