В глазах у Фейс стояли слезы. Его слова были произнесены так резко, что больно ранили ее. Она отвернулась, не желая показывать, как сильно задета.
Оба умолкли. В наступившей тишине было слышно, как недалеко от городка завыл волк. Его вой подхватил еще один. И еще, и еще…
— Ты собирался связать жизнь со мной, — с трудом вымолвила Фейс, с ужасом заметив, как дрогнул ее голос.
— Собирался, — согласился он, — собирался, но не связал.
Фейс проглотила комок в горле. Тон его не выдавал сожаления, словно Арни был рад тому, что избежал подобной участи. Как бы подтверждая ее подозрения, он добавил:
— Это, конечно, был всего лишь донкихотский поступок юности. Ты была в беде — в который раз, и похуже, чем обычно… И я был таким дураком, что решил, будто должен взять твои беды на себя.
Фейс постаралась придать лицу равнодушное выражение.
— Ну и на том спасибо, — сказала она. — Такое облегчение — узнать, что ты не страдаешь от сожалений.
У Фейс вдруг вспыхнуло желание схватить этого типа за плечи и хорошенько потрясти. Вместо этого, сохраняя вид полного безразличия, она закинула ногу на ногу так, что чуть оголились бедра.
— Но предположим, мы поженились…
— Я бы постарался, чтобы все было как можно лучше. — Арни изучал ее ноги без всяких видимых эмоций. — Заботился бы о тебе, но и держал в руках, избавил от беды. Даже если бы мне пришлось запереть тебя и выкинуть ключ.
— Странный был бы брак. — Фейс сделала вид, что ей смешно. — А тебе не приходило в голову, что брак — это нечто большее, чем власть одного супруга над другим? Ведь есть же и…
— Постель? — перебил ее Арни. — Честно говоря, я старался об этом не думать. Соблазнение малолетних никогда не входило в список моих пороков. Про твоего Роберта этого не скажешь.
Фейс вздернула голову.
— Роберт был на три года старше меня. Да и я не была малолетней.
— Для меня ты оставалась ею всегда. — Фейс показалось, что она расслышала легкий вздох.
— Твоя ошибка. — Она засмеялась, стараясь не показывать, как жалят его слова.
— Ошибка? — прозвучал его низкий баритон. — Думаю, нет. Конечно, окажись я в подобном положении сегодня… — Взгляд его задумчиво прошелся по голубому велюровому халату, по длинной обнаженной ноге. — Случись это сегодня, полагаю, я бы не исключил мысли о постели. — Он плотоядно осклабился, заставив Фейс почувствовать себя Красной Шапочкой, обнаружившей, что ее бабушка превратилась в волка.
Фейс поспешно прикрыла ноги полой халата. Да он всего лишь пытается вывести ее из себя. Лежит на ее постели, делая откровенные намеки, выглядит столь привлекательно и мужественно, что вызывает желание кинуться ему в объятия.
Встав, она сунула руки поглубже в карманы халата. Да, слишком много времени прошло после гибели Роберта. Слишком много. Но было странно, что до вчерашнего дня она не ощущала себя обделенной.
Фейс глубоко вздохнула.
— Ты хочешь сказать…
— Нет, конечно, — лаконично ответил он. — Ведь ты все та же.
— А это еще что означает?
Уголки его рта опустились.
— Не бойся, я не прикоснусь к тебе.
— Я и не боюсь, — сказала она и не удержалась от вопроса: — А если я тебя коснусь?
К ее большому смущению, глаза Арни стали холодными.
— И не думай об этом, Фейс. За минувшие годы я питал страсть к нескольким женщинам — но ненадолго. А с тобой я делил нечто большее и не собираюсь ничего менять.
Задетая его откровенным ответом, Фейс прижала ладонь ко лбу. Потом убрала непослушную прядь с глаз. Значит, она его не интересует? Ну и черт с ним. Ее мучает долгое отсутствие секса? Пройдет. Раньше ведь проходило.
— Не волнуйся, — ответила она с напускным равнодушием, — это был праздный вопрос.
— Вот как? — В голосе его звучало сомнение.
— Конечно. Я не бросаюсь на мужчину только потому, что он развалился передо мной. Разве что… — Она опустилась на стул, но тело ее просилось в постель. — Разве что кого-то полюблю, — докончила она, рассеянно окидывая взглядом комнату — стены, картины, прожженную дыру в ковре, — лишь бы не смотреть на своего истязателя.
— Замужество тебя ничему не научило, да? Ты все еще веришь в эту сентиментальную ерунду. Любовью прикрывают секс. — Вид у него был такой противный и скучный, что желание тряхнуть его за плечи охватило женщину с новой силой.
— Тебе видней, — ответила Фейс. — Я не так цинична, как ты. — Она сделала глубокий вдох. — А вообще-то я верю в то, что не исчезла любовь между мужчиной и женщиной. — Она сама не понимала, почему ей так нужно что-то ему доказывать. Может быть, дело было в ощущении вины?
— Наверное, каждый вправе помечтать. Что ж, не стану мешать. — И он внезапно опустил ноги на пол и встал. — Спокойной ночи, Фейс. Да, не проспи. Церемония начнется в одиннадцать, потом — ланч и показательный хоккейный матч. Оденься потеплее.
Арни пробурчал что-то невнятное, забрал пиджак и вышел не оглядываясь.
— Жаба, — фыркнула Фейс, когда он закрыл дверь.
Поднявшись со стула, она ничком кинулась на кровать. Фейс все еще ощущала на подушке тепло гостя. Проклятье. Весь этот пасхальный вояж превращался в одну огромную ошибку. Но откуда ж ей было знать, что Арни появится в самый неподходящий момент и снова начнет управлять ее жизнью, как в прошлом. Кстати, а не было ли известно Этте, что?..
Ну, конечно же, она знала, что мистер О'Грэди приезжает. Не могла не знать. Как и весь городок! А ведь Этта всегда восхищалась красавцем Арни и не раз говорила: «Ах, Фейс, он так тебе подходит». Вот, значит, какова истинная цель приглашения на Пасху!
Застонав, Фейс прижалась щекой к теплой подушке. Она уловила легкий запах мужского тела. Будь проклята Этта. Да она и сама могла бы догадаться, что в неожиданном приглашении что-то скрывалось. Подруга всегда была неисправимой свахой. Ну уж нет! Ее замысел не удастся — даже несмотря на тот неоспоримый факт, что за минувшие годы Арни превратился из занудного и властного покровителя в восхитительного мужчину, такого желанного, что сердце замирает. В мужчину, дразнящего своей неприступностью, несущего на челе предупреждающий знак: «Посторонним вход воспрещен!»
Фейс накрыла подушкой голову. Что там говорил Арни? Что он еще не встречал женщину, с которой ему бы хотелось связать свою жизнь? Неудивительно слышать такое от типа, который считает, что любовь — всего лишь выдумка, предназначенная узаконить занятия сексом.
Она потянулась выключить свет. Если — а это такое большое «если» — так вот, если она решится покончить со своим длительным воздержанием, то ее устроит только вариант на всю жизнь. И не меньше. Впредь ошибок не будет. Брак с Робертом научил ее хотя бы одному: ясно осознавать, чего она не хочет.
