ответить заказчику «Не вижу я больше шить», разинул, бедняга, только рот от удивления перед счастьем, неожиданно на него свалившимся.
Прежде всего отправился портной купить немного провизии, потом принялся варить суп; и на все лады переворачивал в уме слова, сказанные незнакомцем – «Завтра, мол, приду за пиджаком», не зная, как ему быть теперь?
– Дочка моя, как же мы завтра заказчику ответим?
– Э, батюшка, до завтра нам еще двадцать четыре часа остается!
Пообедали они, взглянула девушка случайно на пиджак и вскрикнула от изумления: старое платье было так великолепно зашито, заштопано и починено, что казалось совсем новым. А в рукаве торчала воткнутая иголка.
– Ведь это иголка давишней дамы! – догадалась девушка.
И действительно, иголки в лифе у нее не было.
– Молчи, дочка, помалкивай, знай, эта иголка – наше счастье!
Пришел заказчик за пиджаком и остался чрезвычайно доволен работой. Все, кто видел починку, ахали от восхищения.
Снова посыпались портному заказы, на прилавке у него теперь всегда лежала целая гора старого платья, такого рваного, что даже тряпичник от него, пожалуй, отказался бы; а наш портной сидит себе весь день перед дверью своей лавчонки, сложа руки, да распевает:
Зум-зум-зум…
Дни несчастия прошли,
Дни веселия пришли,
Зум-зум-зум…
– Портной, а кто же за тебя работу справляет?
– Да я сам.
– Это ручки-то сложа?
– Вот именно, сложа руки.
Придут к вечеру заказчики – все починено, заштопано, зашито, как новешенькое стало. Дивятся люди, допытываются:
– Слушай, портной, скажи – кто же это за тебя работу справляет?
– Говорю вам – я сам.
– Да как же ты день-деньской перед дверью сложа руки сидишь?
– А вот так и работаю.
В одно прекрасное утро проезжал верхом мимо лавочки портного королевич в сопровождении своего оруженосца, увидел девушку, сидевшую рядом с отцом, и пленился ею.
– Какая красавица! – воскликнул королевич. – Совсем королева!
– Только она от рождения безрукая, сударь.
– Ах, жалость какая!
И поехал королевич мимо. Но весь день и всю ночь думал о девушке, а на следующее утро снова едет взглянуть на нее. Увидел и пленился еще того больше.
– Какая красавица – совсем королева! Такая жалость, что она безрукая!
Снова целые сутки он продумал о девушке и на третье утро снова едет с оруженосцем мимо лавочки портного. А портной сидит себе распевает. Услышал королевич его песенку, остановил лошадь, спрашивает старика:
– Вы что поете, добрый человек?
– Да вот:
Зум-зум-зум…
Дни несчастия прошли,
Дни веселия пришли…
Зум-зум-зум…
И пока старый портной пел, королевич глаз не сводил с красивой девушки. Портной не знал, что это сам королевский сын, да и прикрикни на него:
– Эй, дружище! Вы чего глаза вытаращили?
– Да вот, на дочку вашу смотрю – она у вас краше солнышка…
– Кабы она краше солнышка была, так вы бы уж давно ослепли.
– Ай! – вскрикнул королевич, поднося руки к глазам; при последних словах портного он внезапно ослеп.
Взял оруженосец под уздцы лошадь королевича, привел во дворец и рассказал королю с королевой, как все случилось. Рассвирепели король с королевой, приказывают:
– Арестовать портного и немедленно привести во дворец! Ах он старый колдун!
Связали бедного старика, точно разбойника, и притащили к королю.
– Ваше величество, я не виноват!
– Молчи, старый колдун! Или сейчас же верни зрение королевичу, или я прикажу тебя живым изжарить!
Бедный портной и так уже едва живой от страха перед королем стоит, умоляет:
– Ваше величество, не виноват я!
А король ему в ответ:
– Даю тебе три дня сроку.
И приказал запереть портного в темницу, в самом королевском дворце. Каждое утро король отправлялся к старику, становился на пороге его камеры и говорил:
– Или верни королевичу зрение, или я тебя живым изжарить прикажу!
И каждый раз прибавлял:
– Смотри, один день уже прошел…
– Смотри – уже два дня прошло…
Несчастный старик даже не отвечал ничего, только слезами заливался, думая о своей безрукой дочке, о которой ничего не знал с того дня, как попал в темницу, да скорбел о горькой ее судьбе, – как она одна на свете останется? Только скажет:
– Дочка моя несчастная…
Снова стоит король у порога его темницы и говорит:
– Ну, или верни зрение королевичу, или тебя сейчас живым изжарят! Три дня прошли.
– Ваше величество, я не виноват! Смилуйтесь! Позвольте мне хоть дочку мою, прежде чем умереть, увидеть!
Оказали ему эту милость, послали за дочерью.
Король и королева, слышавшие от королевича о необыкновенной красоте девушки, захотели увидеть ее и, когда она пришла во дворец, приказали ее привести к себе.
Едва только девушка вошла в залу, где находились король, королева и королевич, как начал королевич хлопать от радости в ладоши и кричать:
– Вижу, вижу ее, а рядом с нею еще какая-то госпожа!
Король с королевой подумали, что королевич помешался, так как никто никакой госпожи не видел.
– Разве вы не видите, – продолжал королевич, – она держит девушку за руку?
– За руку? Да как же это, если у нее и рук-то нет?
– Я ее вижу с руками, но не вижу никого из вас!
Чтобы убедиться, верно ли, будто королевич видит девушку, приказали ей на цыпочках перейти комнату – королевич совершенно ясно следил за нею ослепшими глазами, объясняя:
– Вот она приближается к окну… наклоняет голову… садится на пол – и госпожа, которая пришла с нею, то же самое делает…
Изумились король с королевой, не зная, что и думать о таком чуде.
– Красавица! – спрашивают. – Кто та госпожа, которая невидимо сопровождает вас?
– Не знаю, ваше величество, я пришла во дворец одна…
И вдруг пронзительно вскрикнула:
– Ай…
Смотрят и видят – из плеч показываются у нее наружу кончики пальцев, затем кисти рук и, наконец, вся рука, удивительно красивой формы и мраморной белизны.
Кинулся королевич, натыкаясь на всех, даже на короля с королевой, схватил девушку за руки, стал водить ими по своим глазам и приговаривать:
– Волшебные ручки, исцелите меня!
Но это ему, к сожалению, не помогало; снова повторяет королевич:
– Волшебные руки, исцелите меня!
В третий раз просит:
– Ручки, волшебные ручки, исцелите меня!
Никакого результата.
– Тише! – вдруг воскликнул королевич. – Со мной говорит невидимая госпожа…
После всего происшедшего на их глазах, король с королевой тряслись от страха перед этой невидимой госпожой и только робко спрашивали:
– Что же она говорит?
– Она сказала мне:
Лишь
