неловко, уж слишком они искренние. Император обращается к супруге «Любимый ангел мой!», «Моя любимая душка».
А первое письмо Аликс в Ставку по-настоящему пронзительное: «Прощай, бесценный и ненаглядный мой! Как нестерпимо отпускать тебя… Как-то пройдут эти одинокие ночи? Не могу себе этого представить. Как отрадно было крепко держать тебя в объятиях – это утишало боль души и сердца, я старалась вкладывать в ласки всю свою безграничную любовь, молитвы, веру и крепость! Ты мне невыразимо дорог, супруг мой любимый! Я разделяю твои горести и радости и готова за тебя умереть. Благослови, боже, тебя и мое сокровище – Бэби! Крепко вас целую. В минуту грусти пойди в комнату Бэби и спокойно посиди там немножко с милыми людьми, его окружающими. Поцелуй любимую детку – у тебя на душе станет теплее и спокойнее. Всю мою любовь отдаю тебе, солнце жизни моей».
Николай отвечал: «Один поцелуй Бэби утром и один вечером для меня далеко не достаточно – я изголодался по большему… Сердце страдает от разлуки. Я ненавижу эту разлуку, особенно в такое время! Я буду недолго в отсутствии – по возможности направить все дела здесь, и тогда мой долг будет исполнен».
Но романтичный Николай так и не сумел исполнить свой царский долг до конца. Наступил 1917 год, революция, отречение… В ссылку можно было брать только самое необходимое, и императрица не колебалась ни секунды. Вместе с драгоценностями упаковала сотни писем мужа и семейные фотографии, полные солнца и любви.
Три истории несчастной любви. Как Николай II не пустил дочерей замуж
Мягкий и нерешительный император показал себя деспотичным отцом. Категорически запретил трем дочерям вступать в брак по любви. При этом сам Николай когда-то женился вопреки воле родителей.
Познакомимся поближе
Старшая – Ольга (1895 г.р.). Умная, вспыльчивая, непокорная. Часто спорила с отцом и матерью. Единственная из всей семьи любила кошек – таких же независимых, как и она сама. В общем, девушка с характером. Нежные черты лица, но взгляд – стальной.
Татьяна – младше Ольги на два года (1897 г.р.). Отец назвал ее в честь Татьяны из «Евгения Онегина». Но в отличие от пушкинской героини, великая княжна была ласковой, внимательной девушкой. Очень заботилась о маме, когда той нездоровилось, часами с ней беседовала. Любила рисовать, вышивать и вязать. Тонкое, хрупкое лицо.
Мария – младше Татьяны на два года (1899 г.р.). В семье ее звали Машка. Такой она и была – простой, добродушной, открытой. Чуть полноватая, но статная и красивая. Потрясающие голубые глаза-блюдца. Была настолько сильной, что переносила на руках брата-подростка Алексея, когда тот не мог ходить из-за болезни.
У Николая была еще младшая дочь – Анастасия (1901 г.р.). Но девочка просто не успела в кого-либо влюбиться, пока отец был у власти. А ее сестры успели – и были жестоко разочарованы реакцией родителей. Девушкам не повезло. Их избранники все как на подбор были слишком простыми ребятами, чтобы считаться достойной партией русским принцессам.
История любви № 1. Ольга + Павел
С мичманом Павлом Вороновым Ольга познакомилась на царской яхте «Штандарт». Павла зачислили в экипаж самого престижного судна империи после его подвигов на Сицилии. В тот год произошло знаменитое мессинское землетрясение, и 25-летний мичман героически спасал итальянцев из-под завалов. Император часто расспрашивал Павла о том, как это было, Ольга слушала, затаив дыхание… Словом, все по Шекспиру: «Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним».
Своевольная принцесса загорелась не на шутку. Она пренебрегала всеми приличиями. На балах танцевала только с Павлом, звала его играть в теннис, на горные прогулки. Ее личный дневник переполнен страстью к симпатичному офицеру с обаятельным прищуром темных глаз. «Так гадко без него, ужасно, пусто», – страдала она.
Тут спохватились родители. Разговаривать с упрямой Ольгой было бесполезно. Пришлось слегка надавить на Павла. Мичман сам не понял, как буквально за считанные дни оказался женат на совсем другой Ольге – графине Клейнмихель. А Ольга Романова, дочь императора, так никогда и не вышла замуж.
История любви № 2. Татьяна + Дмитрий
Татьяна тем временем влюбилась в красавца корнета. Дмитрий Малама был блестящим штабс-ротмистром Лейб-Гвардии Уланского полка и до Первой мировой был известен тем, что победил в стоверстном конном пробеге. В первую же неделю войны был тяжело ранен, но поле боя не покинул, за что потом получил из рук императрицы золотую саблю в качестве награды.
Лечиться Дмитрия отправили в госпиталь, развернутый на территории царской резиденции. Здесь работали не только обычные медсестры, но и венценосные – императрица Александра Федоровна и ее дочери ежедневно ухаживали за ранеными. Все это было довольно романтично – парадные залы с канделябрами, принцессы в белых чепцах милосердия. Татьяна перевязывала Дмитрию рану на ноге, спросила, как он ее получил, слово за слово – и вот уже корнет делает великой княжне подарки. Выписавшись из госпиталя, Дмитрий преподнес Татьяне чудного французского бульдога, с которым та не расставалась.
Самое интересное, что Дмитрий сумел завоевать симпатию потенциальной тещи. Александра Федоровна писала в дневнике: «Мой маленький Малама провел у меня часок вчера вечером… У него цветущий вид, возмужал, хотя все еще прелестный мальчик. Должна признаться, что он был бы превосходным зятем – почему иностранные принцы не похожи на него?»
Увы, брак с Дмитрием не принес бы Дому Романовых никакой политической пользы. Император Николай отказал корнету в благословении. Татьяна же была слишком послушна, чтобы сбежать с любимым на край земли. Они расстались и больше никогда не виделись. Дмитрий вернулся на войну и погиб в бою в 1918 году.
История любви № 3. Мария + Николай
Голубоглазая Мария Романова, как и ее старшая сестра Ольга, нашла свою любовь на семейной яхте «Штандарт». Впрочем, избранник Марии Николай Деменков, в отличие от мичмана Павла Воронова, не был томным романтичным героем. Это был неуклюжий благодушный весельчак. На яхте он отвечал за сервировку царского обеда. Его самым большим подвигом стала блестящая операция по доставке с соседнего миноносца секретного пакета, в котором находились две бутылки пива для императора.
Добрый и искренний, Деменков не стеснялся своей полноты, остроумно шутил, показывал великим княжнам всякие трюки – Маша хохотала до упаду. «Она радуется ему, как мопс, – снисходительно говорили старшие сестры, но в то же время признавали: – Николай Дмитриевич был очень смешной, он распоряжался всеми играми, а под конец рассказал два анекдота».
Все было хорошо, пока внезапно Николая Деменкова не призвали на фронт.
