в глаза принцу, я почти нежно провела рукой по щеке тритона, выпуская немного своих чар и наблюдая, как его глаза затуманиваются от удовольствия. Хотелось другого — убить его. Но чтобы позлить пленника, поступила иначе.
— Свободны, — отдёрнула руку, резко отдавая приказ.
Стражники, не медля ни мгновения, исчезли, оставляя меня наедине с тем, кто посмел не исполнить мою волю.
— Значит, — медленно я оставила трон, взмахнув разноцветными плавниками хвоста и ими же разгоняя волны, — ты решил противоречить мне…
Голос прозвучал так, словно мы находимся в вакууме. Звонко отдаваясь эхом от тёмных стен и створок металлических дверей. Да, голос сирен слышен даже в воде… А моя сила делала его ещё громче и резче.
Я сама ещё не привыкла к своему новому голосу. И внешнему виду… Когда потеряла возможность оборачиваться человеком. Из-за него.
Но теперь он ответит за то, что со мной сделал. Я не остановлюсь, пока он не заплатит.
Пленник попытался разорвать путы, сковывающие его сильное мускулистое тело. И это напомнило мне нашу первую встречу.
Оказавшись рядом, я коснулась пальчиками его подбородка, вынуждая поднять голову.
— Сегодня не попытаешься напасть на меня, бывший принц?
Его глаза полыхнули яростью. Но пленник упрямо молчал, поджимая губы. Губы, которые когда-то я мечтала целовать. А потом…
Сила сирен ударила меня изнутри, причиняя боль. И вызывая желание поделиться этой болью с кем-то ещё. С кем-то, кто будет так же страдать…
Не отказывая себе в удовольствии, я послала волну своей боли тому, кто был виновен во всём, что со мной случилось. Пусть тоже её чувствует! Он же хотел чувствовать мои эмоции — так вот, теперь я готова делиться!
Пленник выгнулся на полу, тихо зарычав и напрягая мышцы настолько, что казалось, они могут порваться.
— Нравится? — пропела я, устраиваясь рядом с ним и жадно стараясь поймать каждую мельчайшую частичку его чувств.
— Это не ты, — прохрипел он. — Ты не такая.
Я громко рассмеялась. И даже мне самой смех показался каким-то жутким. Неестественным. Злым…
— Откуда тебе знать, какая я?
Наши взгляды столкнулись словно в поединке. В его тёмных глазах мелькнул зелёный водоворот, пытаясь утянуть меня на дно. Но я только усмехнулась этой глупой попытке.
И вдруг пленник применил запрещённый приём. Он прекратил вырываться, а глядя мне прямо в глаза, тихо и проникновенно произнёс только одно слово:
— Нэйри…
И моё ледяное сердце ударило изнутри глухо и сильно, замирая от неожиданности.
— Не смей… — прошипела я. — Не смей обращаться ко мне неподобающе!
Сжала кулаки в желании лишить его жизни немедленно.
— Для меня ты всегда будешь наивной маленькой русалочкой, Нэйри… Величеством пусть тебя зовут твои слуги, — он непокорно мотнул головой и всё же смог встать передо мной на колени. — А теперь можешь сделать со мной что хочешь, — вернул мне уверенную в своей непобедимости усмешку.
Что хочу? Что ж… Он сам предложил…
Глава 18
Горячие путы сковывали моё тело, обжигая. Боль опаляла нервы, а в голове мешались и плавились мысли. Я выгибалась на мягкой перине, цепляясь пальцами за неё, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Чары бунтовались и требовали больше крови и больше боли. Во мне столько не было. И они шептали, уговаривали сделать это с кем-то ещё…
Вчера вечером ко мне приплывала мама, требовала освободить тёмного принца, пыталась мне угрожать. Но я выставила её прочь, ударив силой и пригрозив, что если явится снова, то я поднимусь на верхние этажи дворца и заберу себе её власть. Она всё порывалась что-то мне объяснить, говорила, что хочет рассказать правду. Я почти её не слушала. Уши закладывало от гула, что нарастал внутри. Я едва сдерживалась, чтобы не уничтожить её.
Сейчас. Тут.
Позавчера один из стражников не явился тотчас на мой зов, и поплатился за это. Его унесли другие едва живого. И я не почувствовала ничего, кроме увеличивающейся жажды причинить больше вреда.
В детстве мама рассказывала мне сказки. Сейчас казалось, что с того времени прошла вечность. Но тогда я с интересом слушала, как мама победила злую прежнюю королеву. Она не удержала свою силу. Та свела её с ума, превратив в чудовище. Королева изо дня в день требовала всё больше наложников и слуг. А утром их находили мёртвыми. Потом она начала убивать своих сестёр. Затем дочерей… И тогда самая сильная из них дала ей отпор, уничтожив злую королеву и по совместительству свою мать, заняв трон.
Тогда я жалела юную принцессу, которой пришлось сражаться с матерью и видеть гибель своих тётушек. Теперь понимала, что от такой же судьбы меня саму отделяет лишь мгновение.
Я пока ещё сдерживала в себе ненависть ко всему живому, но иногда она была настолько сильна, что делала это едва-едва. Согласно людским легендам, сирены все жестокие и холодные. Вот только это не совсем правда. Про холод и безразличие, жёсткость — верно. А вот жестокость… Такое случается крайне редко, и то с теми из нас, кто наделён сильнейшими чарами. Они-то и сводят с ума свою обладательницу.
Из того, что я помнила краем сознания о причинах: у одной из моих прапрабабок подобное случилось после гибели её третьего мужа. У бабушки — после того, как её любимого наложника выловили и замучили люди. Она нашла их и утопила весь корабль. А потом обратила в сирен всех, кто был на нём, не стирая им памяти, как делается обычно, и уничтожила ещё раз. Затем перешла на всех окружающих, невиновных.
Что произошло со мной, я не знала. Никто не умер. Тёмный принц сбежал, но его нашли и вернули. Однако с каждым новым днём жажда мучила меня сильнее…
Стиснув зубы, я поднялась с постели и поплыла в самую тёмную комнату дворца. Там не было ни одного окна. И царствовал холод. Именно там уже несколько недель я и держала свою новую игрушку. Ту, что подарила мне мама. Что смела издеваться надо мной, пока я была слабее. Что посмела сбежать, едва не опозорив меня этим. Словно я не могу удержать при себе жениха… Я смогла. И теперь он точно не сбежит.
Принц нашёлся на месте, но у него и не было другого выбора. Он был скован по рукам и ногам, точно такими же цепями, что я недавно ощущала на себе. Только на мне они были лишь игрой
