Клятва бессрочная и на всю жизнь. Иначе смерть. Твоя. Я же обязуюсь тайно обучить тебя некоторым рецептам из моей головы. Дойной коровой я не стану и учить тебя всю жизнь не собираюсь. Я помогу тебе удержаться на посту, пока сама нахожусь здесь. Ты перестаешь пороть и бить людей, своими руками или чужими. Только трудовые наказания, не доводящие до смерти.
– А в жопу мне надо целовать каждого? – подскочил повар на месте. – Женщина, ты не охренела? – повар задыхался от злости.
– У тебя два часа до обеда. Потом Беатрис придет иметь тебя, причем не знаю, какой способ придет в ее милую голову. И я не закончила. Прикажи убрать на кухне солому из под ног, все очистить и отмыть. И чтоб людей начали нормально кормить! Всех, включая рабов.
– Может мне еще свиней спрашивать, что им приготовить на обед? Тебе господин спину порол, а не голову. Или ты умом тронулась, девка?
Мы смотрели друг другу в глаза. Я понимала, что он не согласится на все условия. Это невыполнимые условия. Но продавец на рынке всегда поднимает цену, чтоб сделать приятную скидку покупателю, при этом получив свою законную прибыль. И есть минимум, который нужен мне.
– Еда на троих каждый день и проваливай отсюда, пока я добрый, – прошипел Алонсо сквозь зубы.
– Ладно, можешь не мыть кухню.
– А не рассказать ли Вигмару, что в тебя вселился бес? Может ты демон? Настоящая Роззи не ведет себя так вызывающе, не торгуется и мыслей таких быть у нее не может, – прищурился Алонсо.
– Еда на троих и клятва. Так и быть, можешь не кормить всех. Даже не пытайся торговаться дальше. Я сдохла и вернулась, это знаешь ли бодрит.
***
– Я .. – начал было Алонсо.
– Довольно, – сказала я. – Больше не зови.
Развернулась и пошла на выход. Ну не прям галопом конечно, а средненько так, давая время вспотеть и согласиться на условия. Не согласится сейчас, не моя забота. Вон, у нас есть ещё повар. Озарению священного эклера все равно, кого осенять своей благодатью.
Хотя не, обойдётся, эклеры мои. Надо чего попроще дать для начала.
Молочный коктейль, самый простой, без мороженого. Или смузи. Минимум усилий, должно зайти.
До двери оставалось 2 шага.
– Я согласен, – выдавил из себя повар. – Клятва.
– Клятва и еда на троих, нормальная еда в моем понимании, – произнесла я не поворачиваясь.
– Согласен.
Алонсо произнес клятву о ненавреди со всеми нюансами на троих, подтвердил пункт про еду. Про содействие во всем помогать наотрез отказался, ну и ладно, сама смогу. Я произнесла вслух свои обязательства. Когда пожимали друг другу руки, нас прошиб слабый разряд. Мы одернули конечности каждый в свою сторону. Зачесалась дико левая рука выше запястья с внутренней стороны. Подушечки пальцев нащупали шероховатости, которых раньше не было. Это оказалась магическая татуировка, изображавшая цепь. У меня было два звена. Я взглянула на Алонсо и хмыкнула.
У него цепь была замкнута по всему запястью. Тройная. Не три отдельные, а именно тройная. Я, Маргарет и Вилли. Все три составляющие цепи были разного рисунка. Звенья, что были на моей руке, были главной толстой нитью, остальные две на руке повара были скорее тонкими придатками. Теперь Алонсо, сам того не ожидая, стал в какой то степени зависим от нас.
Мужчина смотрел и не верил глазам. Такого не должно было быть. Стандартная клятва отражалась обычным кругом, иногда с рисунком внутри, если были оговорены дополнительные детали. Но цепи? Никогда.
– Как ты это, это ...? – в неверии прошептал повар, так и не окончив фразу.
– Эээ... – неуверенно протянула я, – Сама не знаю, если честно. Когда пожимали руки, мысленно попросила магию мира, чтоб ты никак не смог отвертеться от своих обещаний, – пожала плечами я.
Мы оба уставились на его руку.
– Алонсо, а это будет видно всем? Если да, у меня будут проблемы, – я посмотрела с сомнением на свои звенья.
После этих слов, выпуклости тату стёрлись, превратившись в рисунок. Изображение мигнуло и пропало. Я посмотрела на мужчину, у него была та же ситуация. Прекрасно, клятва работает, все в силе. Те же мысли посетили повара. Он мрачно взглянул на меня:
– Раз уж я оказался таким болваном, будет мне урок. А ты хорошо прикидываешься дурочкой, может и Вигмара обставишь. Все, не хочу ничего знать о ваших господских играх, – он поднял руки ладонями вперед, как-бы отгораживаясь от меня, и повернул голову в сторону. – Давай рецепт! Я его слишком дорого купил. И выметайся отсюда! – устало закончил он, уже сидя на своём стуле.
– Так, сейчас выйдем, возьмёшь меня за плечо и отведешь к плите готовить фрукты. Можешь ещё поорать, как обычно, для достоверности. Я сделаю, что нужно. Потом возьмёшь, что я приготовила, добавишь в молоко и крепко перемешаешь. Отдашь мне мешать, вроде как устал. Посмотришь, как я делаю, обзовешь неумехой и отдашь крепкому парню делать так же, но очень быстро. Разольешь по чашкам, сам отнесешь в хладник и чем дольше там стоит, тем лучше. Пусть останется верный слуга охранять. И в конце трапезы подашь Вигмару и Беатрис. Только им двоим. Молоко должно быть чистое и не очень жирное. Лучше то, с которого уже сняли сливки. Пусть пропустят через чистую тряпицу, чтоб ничего не осталось. И чашки возьми ЧИСТЫЕ!
– Отец всеблагой, где были мои глаза и голова, – горестно протянул Алонсо. – Понял, пошли уже. И это, поплачь немного, слишком довольная идешь, смотреть противно.
– Вечером жду еду, – сказала я. – Оставишь меня за горелый хлеб на отработку, Маргарет в помощь, всех отошлешь. Вечером подкину идею, откуда у тебя новые рецепты.
– И пошла уже работать, гусыня! – как заорал он.
Я аж вздрогнула. Схватил не больно за плечо и повел на выход. Начала быстро растирать глаза и нос, чтоб покраснели, слелала печальное лицо. Как вышли, не переставая громко оскорблять и песочить за испорченный хлеб, повар подвёл меня к плите, толкнул и продолжил:
– И чтоб сделала точно так, как сказал! Поняла? Сколько раз я тебе повторил? Хоть что-то в твой тупой голове должно было остаться! И пошевеливайся!
Алнсо ушёл за молоком. Я начала вспоминать, какие сладкие фрукты тут есть. Лучше бы ягоды, но их
