накинулись на него, и требует наказания. Что скажешь?
Я много чего могла сказать. Но продолжила молчать. Вигмар тоже продолжил свой театр одного актера:
– Иди работай. Придумаю наказание позже, – усмехнулся он. – Тебе понравится.
Наверняка "понравится ". Развернулась и пошла. Меня догнал его голос:
– Ещё раз позволишь себе проявлять неуважение ко мне, убью Маргарет. Считай её жизнь – мой подарок тебе к свадьбе. Бесполезная старуха скрашивает твой досуг, пока я добрый.
Я вздрогнула. Развернулась и поклонилась, как прислуга кланяется хозяину.
– Молодец, соображаешь быстро, – усмехнулся он. – Пошла вон!
Как же мерзко быть бесправным существом. Ничего, злость – двигатель процесса. Придумаю.
А пока я ушла, и даже не хлопнула дверью. Нельзя. Пришла на кухню злая, как черт.
Там меня ждала Маргарет. И радости она мне не добавила.
– Роззи, – встревоженно произнесла она. – Беда. Нужна твоя помощь прямо сейчас.
16. Две жизни
– Что случилось, – устало выдохнула я.
По лицу Маргарет было ясно, ситуация критическая. Старушка взяла меня за руку и потащила к выходу, несясь на всех парах. Никто не остановил нас, но любопытных взглядов было много.
– Сибилла, – коротко бросила на ходу Маргарет.
Я высвободила руку из захвата и сама побежала за няней. По пути пыталась вспомнить, кто такая Сибилла. И вспомнила.
Девочка пришла совсем юной в этот дом, вместе с приходом Вигмара. Она была странной, замирала на полуслове или на ходу. Всегда молчаливая, серьёзная. Вигмар таскал ее на все встречи, как талисман. Говорил, она приносит удачу. Сначала партнеры, приходящие в поместье, открыто громко смеялись над ним, но после нескольких удачных вложений опекуна смеялся уже Вигмар. Он часто запирался с ней в кабинете по работе и орал на так, что слышала вся прислуга в коридоре.
Юной Роззи было понятно, как тяжело приходится девочке. Было видно, что Сибилла не простая дворовая девка: манеры, речь, осанка, внешний вид. В первый год, пока наследница была госпожой, она подсовывала печенье под дверь Сибиллы по ночам, пока стража спала на посту своим или наведенным сном. Печенье было не простое, а заряженное магией и искренним желанием помочь. Роззи давно поняла о даре девочки. Вигмар часто наказывал Сибиллу, запирая в комнате, предварительно наорав. Поэтому такая не хитрая поддержка была особо ценна для юной видящей. Значит, у нее был друг. Пусть тайный, но был. Когда Роззи сделали служанкой, она продолжила помогать девочке, но намного реже.
После того, как Сибилла немного подросла, девочке стало тяжелее. Вигмар сделал ее своей любовницей номер два. Беатрис жутко бесилась, но не могла ничего сделать.
Память выдала, что сейчас Сибилла на последних сроках беременности. Она мало общалась с людьми, все свое время старалась проводить в саду в одиночестве. Чем теплее становилось на улице, тем дольше девушка там сидела. В беседке для неё всегда был свежий взвар из полезных трав, подушки, мягкий плед. Вигмар почти не трогал ее. Все ждали появления малыша. Сибилла предрекла появление сильно одаренного малыша, поэтому опекун, как мог, сдерживал свой крутой нрав. Об этом рассказал Вилли по секрету. Больше никто не знал.
И раз мы несёмся сейчас на улицу, значит Сибилле плохо. И скорее всего, угроза жизни ребёнка.
Мы бежали, не разбирая дороги. Хорошо, что беседка была не очень далеко. Уже на подходе я начала ощущать сладковато-гнилой запах. Казалось, его не должно тут быть. Он ощущался чужеродным.
Когда прибежали, растолкали кольцо людей и увидели Сибиллу. Она лежала, свернувшись калачиком, на деревянном полу, обняв большой живот. Рядом валялась разбитая чашка. Девушка плакала с закрытыми глазами и что-то беззвучно шептала своему малышу. Подол ее платья и пол были в крови.
Вокруг стояли люди и бестолково охали. Некоторые напоказ, в тайне злорадствуя, что сытая жизнь выскочки, наконец, подошла к концу. Некоторые просто для фона, ибо стоять таращиться вроде не прилично. Некоторые действительно сочувствовали, но таких было мало. Особо резвые сочувствующие уже начали оплакивать и ребенка, и девушку.
И ни одна сволочь ничем не попыталась помочь.
– Где Вилли? – заорала я не своим голосом.
Люди начали было пятиться, но потом поняли, кто говорит и расслабились. Отток людской массы прекратился.
– Да это...нет его, – промямлил паренек из первого ряда. – Уехал он по поручению господина, еще с утра.
И все. Все продолжили тупо стоять. Раз лекаря нет, помочь ничем никто не может, только охать.
Посмотрела вокруг на стоящих рядом людей. Злость черными волнами поднималась в моей душе. Ненавижу их всех. За бездействие, за косность, за тупость.
Когда мы прибежали, Маргарет трясущимися руками пыталась подоткнуть под Сибиллу плед, чтоб она лежала не на холодном. Слезы непрерывными дорожками стекали из ее глаз. Губы, сжатые в тонкую линию, побелели от напряжения. Старушка бросила плед и, взяв подушку, подложила под голову девушки.
Количество людей вокруг начало быстро увеличиваться. Прибежали люди с кухни, горничные, садовники. Из общей толпы отделились Саймон и Герхард. Они вдвоем переложили Сибиллу на широкую скамейку. Она при этом не издала ни звука и так и не открыла глаз. Прибежала Марта. Она суетилась вокруг, пытаясь помочь. Потом подняла чашку, поставила на поднос к взвару и хотела унести.
Все это произошло быстро. Для меня же все замедлилось, будто на паузе. Пропали звуки, запахи, гвалт толпы, словно я оказалась в пузыре.
Стояла и смотрела на юную девушку, умирающую, но так отчаянно любящую своего не рожденного малыша.
Закусила губу. “ Я спасу вас, Сибилла, – решила я. – Даже если отдам слишком много и сдохну, артефакт вернет назад. Хоть какая-то польза. ” В конце концов, есть тут еще один практикующий лекарь. И вдруг поняла, чем так нестерпимо воняет вокруг. Так пахнет скорая смерть.
Как только приняла решение, пузырь, отделявший меня от реальности, лопнул. В уши ворвался гвалт, в нос ударили запахи, я снова могла двигаться. Подскочила к Марте, больно схватила ее за плечо, от чего она выронила поднос обратно, так и не подняв со стола, развернула ее к себе и зло бросила:
– Быстро принеси аптечку Вилли для таких случаев! – Обернулась назад и сказала – Герхард, помоги Марте пройти быстро и вернуться!
Герхард кивнул, Марта скривилась, они побежали исполнять. Ничего, синяки совместимы с жизнью, потерпит. Подошла к Маргарет и сказала:
– Марта принесет настойки, влей их в Сибиллу. Уверена, ты разбираешься в них.
Больше медлить
