с едой. Ложки взяла с собой, чистые, заранее приготовленные. В тарелке оказались тушеные овощи с мясом и ломти хлеба. Одну миску поставила перед няней. Из второй начала есть стоя.
У Маргарет был шок: на ее запястье проступили звенья магической татуировки и пропали. Тату Алонсо она так же увидела.
– Ешь, Маргарет и слушай. У нас с Алонсо договор. Я его учу готовить, он нам еду на троих и клятву о том, что не будет вредить ни словом, ни делом. Теперь бить он тебя не сможет. И никому ничего не расскажет. Но и ты не подрывай его авторитет. Веди себя как обычно. Никому не рассказывай, не обсуждай с Вилли. Вот ещё, – я взглянула на Алонсо, – нас могут подслушивать? Артефакты, тайные ходы?
– Нет, – буркнул повар.
– Откуда уверенность? – спросила я.
– Вот ведь, не отвяжешься теперь. Вот, – нехотя вытащил оголил правое запястье мужчина, – сама знаешь.
Да, я знала. Это был артефакт – браслет от прослушки, маленького радиуса действия, сделанный когда-то отцом. Нам как раз хватит на эту комнатку.
– Заметь, я не спрашиваю откуда у тебя это, – не применула поддеть его.
Алонсо скривился ещё больше. Маргарет поняла, что ситуация стабильна и спокойно ела.
– В общем так, – начала я. – Когда все пойдут в лес, отправь меня и Маргарет. Нам нужны ягоды для следующего блюда. Да и я хочу прогуляться, может найду чего интересного. Найди старую потертую тетрадь или дневник, и таскай её с собой. Скажешь, что это семейная реликвия, мол, рецепты от бабки остались в наследство. Сам придумаешь историю. Внутри должен быть другой язык и плохо написано. Любой, кто сунется, ничего не должен понять. Если Вигмар прикажет и захочет взглянуть, откроешь. Хоть сам напиши, мне все равно. Только правдиво, с пятнами разными. Их можно подсушить над огнём, смотри не спали страницы. И надо хитрую защиту для таинственности. Если кто попытается открыть без разрешения, то посинеет лицом или начнёт громко кукарекать, любой безобидный эффект. Найди такой артефакт, закажи, укради – твоя печаль. Желающих украсть будет много. Не проворонь. И это.. – я замялась. Мне положено было покраснеть. – Если есть у тебя ... эээ... женщина в общем! Не говори ей. Предаст, – уверенно закончила свою речь.
Алонсо промолчал и отвел взгляд.
– Все? – только и спросил он.
– Все, – сказала я. – Завтра в это же время.
– Убирайтесь отсюда обе, – сказал повар с закрытыми глазами.
Мы не были с ним друзьями. Поэтому делиться своим дихлофозом против его тараканов в голове, я не собиралась точно. Между нами была неприязнь или даже глубже.
Пока болтали, доели. Встали и ушли. Спать хотелось очень сильно. По пути прихватили по ведру горячей воды, мне ещё стирать и заставлять няню мыться.
***
Пришли ко мне в комнату на последних остатках сил. Припрятанный хлеб решили отдать другим, Алонсо накормил сытно. Няня сделала попытку уйти по-тихому, пока я шла открывать окно. Услышала ее крадущиеся шаги.
– Маргарееет, ты обещала мыться, – с улыбкой произнесла я. – Да и мне помощь нужна, пожалуйста.
Раздался обреченный вздох за спиной. Смешная бабулька, потом благодарить будет, а пока упрямится, как молодой ослик. Откуда сил находит…
– Пошли уже, хитрюга. Веревки вьешь из меня уже, беззлобно бурчала старушка.
– Кстати, у меня есть сменные вещи? Хоть какие? И можно ли заменить одеяло? Воняет, сил нет терпеть.
– Есть сменные, у себя храню в сундуке. Однажды Беатрис, когда сильно осерчала, почти все твои вещи приказала порвать у тебя на глазах. Крепко они с Вигмаром поругались тогда, а она пришла на тебя злость выпускать. После этого мы с тобой решили хранить у меня. К слугам просто так не придет вещи разбрасывать. Не ровня мы ей, не положено. Сама так решила. Да только не госпожа она, хоть и очень хочет. А я принесла тебе, вчера то забыла, старая. Ты-то еще не привыкла к распорядку нашему, как жеребенок молодой, спотыкаешься на ровном месте. Ну, ничего, разберешься. Вон как лихо при…
Я торопливо зажала ей рот своей рукой и отрицательно покачала головой. Не нужно лишний раз болтать здесь обо всем. Да, еще при пробуждении мы много наговорили, и вроде никто не пришел меня тащить за шкирку к костру для сожжения, как подменыша. Однако, береженного бог бережет. Тем более они тут, теоретически, имеют воплощение. Практически же, надеюсь никогда не встретить ни одного из них. Ничего хорошего от внимания богов не бывает.
Маргарет, оказалось, принесла с собой сверток. А я и не заметила, сплю на ходу. Теплая вода подарила телу блаженство. Я постирала ношенную рубаху, одела чистую. Няня помогла промыть мои волосы, оставили на ночь их распущенными. Маргарет помылась и ушла спать.
Я сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки. Теплый ветерок приятно холодил кожу, играя с волосами, на темном тебе сияли россыпью звезды, завораживая своей яркостью. Вот бы сейчас плед, кресло и сидеть на улице, созерцая это великолепие.
Ничего, я все смогу.
Сегодня заканчивается второй день туи. Всего семь дней, как и на Земле. Климат мягкий, холодов почти нет. Снег бывает в горах и в некоторых местах больших земель. В этом королевстве снег видели несколько раз за всю историю. Сейчас середина весны (вайсы), реки не ледяные, можно купаться. В конце туи помоюсь нормально, все равно, что в реке.
На небе всегда два дневных светила – это бог отец, большое желтое светило, и богиня мать, средних размеров оранжевое светило. Ночью на небе белое светило – богиня смерти Хель, раза в три больше земной луны. Ночное светило дает много белого света, чтоб души умерших прятались в тени, не мешая жить живым. Так считают люди.
Сегодня второй день туи. Надеюсь скоро нормально помыться хотя бы в реке, уже тепло. В сезоне так же по три месяца. Времена года называют так: лето – кетон, осень – намар, зима – винтрон, весна – вайса. По три месяца в каждом: первый, второй, третий. Месяц называется ригон.
Спать, спать, спать…
15. Разговор в кабинете
Проснулась снова рано. Сделала зарядку, как и вчера. Сегодня обошлось без падений, правда, и отжиманий не вышло нормальных. Домыла туалет, взбодрилась холодной водой после. Рубаха на окне за ночь высохла. Свернула ее трубочкой и положила в
