что открыл дверь. Дальше я справлюсь.
— Справишься с чем?
— Со всем!
Не в первый раз падаю. Я справилась в прошлый раз без помощи, справлюсь и сейчас. Мне только нужно попасть домой.
— Друзья для того и нужны, чтобы помогать, — смотрит на меня, сжимая свою чашку. Алекс выглядит напряженно-злым.
— Но ты мне не друг!
Высокое давление создает шум в ушах. Ответ прозвучал грубо, и я отчетливо это осознаю. В моих планах не было обижать Алекса, я не такая сука, как может показаться. Но гонщик и правда не мой друг. Никогда им не был и не будет. А то, что помогает… Он всем помогает, насколько помню. Даже жалким и проблемным людям, вроде меня.
Допиваю кофе и отодвигаю пустую чашку. Предстоит еще немного унижения.
— Я могу переночевать у тебя? Диван вполне подойдет. Рано утром я уйду, не беспокойся.
— Я перестелил тебе кровать в спальне. Ну, чтобы тебе не пришлось спать на моем постельном белье. Оставайся, сколько потребуется. Располагайся, я пока… Прогуляюсь.
Он встает, забирает чашки со стола, относит их в раковину и споласкивает. Потом берет легкую ветровку и следующее, что слышу, — громкий хлопок двери, от которого вздрагиваю. Сердце бьется где-то в горле. Кожа вновь влажная от волнения, впору снова идти в душ, но я не осмелюсь.
Медленно иду в спальню, где пахнет чистыми простынями, а в окне видны огни города, который придется вновь полюбить. Ложусь, прикрываю глаза. Сна нет, мне по-прежнему страшно, одиноко, горько.
Глава 18. Марта
Не знаю, сколько проходит времени, но уснуть так и не удается. Мое тело не перестает испытывать стресс, и я нахожусь в вечном ощущении борьбы: с темнотой, страхом, самой собой.
Дверь открывается почти бесшумно. Алекс, а это он — бесспорно, — стоит в дверях и изучающе смотрит, настырно проникая мне под кожу и в мои мысли. Мне хочется, чтобы Эдер оставил меня одну, но уверена, это последнее, что он сейчас сделает, потому что испытывает чувство обязательства. Дурацкая, только ему нужная помощь тем, кого жизнь потрепала.
— Я принес тебе теплого молока, — проходит в спальню, вынуждая меня крепче скрутиться калачиком. Как ежик в момент острой опасности. Отращенные иголки оказались ломкими и совсем не тянут на серьезную защиту против трудностей и зла.
— Зачем? — голос глушится подушкой, в которую уткнулась.
— Ты не можешь заснуть. А теплое молоко помогает. Это мамин рецепт.
Матрас с противоположной стороны продавливается, и сливочный аромат обволакивает носовые рецепторы.
Сажусь и спиной упираюсь в мягкий подголовник. Во всей комнате был сделан ремонт, из старого здесь только вид из окна. Ноги подтягиваю к себе и взгляд направляю на Алекса. В его руках небольшой поднос со стаканом и парой печенек.
Беру молоко и пью маленькими глотками. Оно с нотками лаванды и ванили.
— Вкусно.
— Я был в полиции. Завтра мы сходим и напишем заявление, — сообщает, словно рассказывает рецепт этого самого ночного молока.
Слова ощущаются как неожиданный удар под дых. Я не могу показать свои чувства и свою боль. Эдер не имел права врываться в мои проблемы для их решения.
— Не нужно было этого делать, Алекс. Я бы разобралась сама! Без. Тебя.
Ни в какую полицию, конечно же, не пойду, и вообще надо будет забыть все, что связано с Эвансом и теми месяцами, которые провела рядом со Стефаном. Пусть ему и грозит тюрьма, но он крупная рыба, а я мелкий планктон. Стеф сожрет, не подавится. Его дружок живет по тем же правилам.
— Если ты не считаешь меня своим другом, это не значит, что я думаю так же, Марта.
Передаю Алексу пустой стакан и ладонью промакиваю губы от капли молока.
Не хочу сейчас спорить или выяснять, кто прав. Пусть каждый останется при своем мнении, где я в любом случае буду справляться без помощи гонщика. Напридумывал же!
— Теперь ложись и попробуй поспать. Выглядишь неважно.
— Спасибо, Алекс, — устало улыбаюсь. — Всегда мечтала услышать эти слова.
— Я не в этом смысле, — хрипло отвечает.
Укладываюсь обратно и жду, когда Алекс спустится с кровати и закроет за собой дверь.
— Могу еще немного побыть с тобой? — слышу вопрос. Грудная клетка заковывается в узкую клетку с жесткими прутьями, и мое дыхание сокращается, объем уходит. Дурно.
— Зачем? Со мной все хорошо. Это всего лишь… Грабители. В моей жизни случались ситуации и похуже.
— Например?
Я не ответила согласием на его неправильный вопрос, но Эдер отставляет поднос и ложится рядом. Скользит взглядом по лицу и немного вдоль шеи.
— Я не считаю тебя другом, чтобы делиться подобными секретами.
— Раньше делилась.
— Давай забудем, что было раньше? Сплошная фикция и притворство. Я благодарна тебе за помощь и спасение, но к вопросу наших с тобой взаимодействий предпочитаю не возвращаться.
— Жалеешь?
Не могу поверить, что мы затрагиваем тему нашего прошлого и топчемся по ней целых два вопроса подряд.
Органы натачиваются невидимым ножом. Я вся заостряюсь и готова бить шипами без промахов. Алекс не остановится в своих копаниях, которые непонятно зачем затеваются. Скучно? Это приносит ему удовольствие? Тешит эго?
— Да. Я о многом жалею, сколько бы психологи ни вещали об опасности жалости по своему прошлому. Его не воротишь, а себя за совершенные ошибки надо простить.
— Ты считаешь наши отношения ошибкой?
Громко и некрасиво фыркаю. Паника и испуг прошедшего вечера накрываются пеленой из злости и негодования. Алекс своими вопросами цепляет мое терпение рыболовным крючком. Вытягивает на сушу, где я по своей природе не могу дышать.
— У нас не было отношений, Алекс. У нас была сделка, и каждый выполнил ее условия, за что я искренне говорю «спасибо», и…
— Ты другая, — перебивает, — ты совсем другая, нежели я себе представлял.
Мои губы подрагивают. Воспоминания обрушиваются снежной лавиной, и чувства кружат холодной пургой, доводя меня до истерического смеха. Или слез.
Да, я другая. От этого еще болезненнее воспринимаю факт того, что я скатилась к жалкой и никчемной Марте, которую ненавижу. Чувствую новые удары об землю, но в знакомых местах.
— Поэтому не нужно мне помогать, Алекс Эдер. Живи свою жизнь, а я буду жить свою.
— Засыпай, Марта, — вот и весь его ответ.
Прикрываю веки, но продолжаю чувствовать на себе бегающий зигзагами взгляд гонщика. Не понимаю его мотивов и его настойчивости. Запрещаю размышлять, правда ли Алекс так волнуется за бывшую шантажистку и правда ли, что в его завтрашних планах первым делом стоит пойти со мной в полицию вместо бега и зеленого смузи.
Через
