все прекрасно видит. От этого еще больше хочется ощетиниться и бросать грубости в ответ даже на его нейтральный взгляд.
— Ты догадываешься, кто бы это мог быть? Я про взлом.
Сухие губы причиняют неудобство. Я привыкла к обратному. В горле образуется першение, и быстро отпиваю горячий кофе. Невкусно…
— Нет.
— Твоя сумочка с ключами… У бандитов.
— Наверное, они и хотели взломать.
— На брелке есть твой адрес? — смотрит в глаза. Пугает. Он все знает.
Губы предательски задрожали, и я до боли сжимаю под столом ладони.
— Возможно, меня выслеживали.
— Ну да… — коротко отвечает, и, без сомнений, не верит ни одному моему вранью.
Так держать, Марта. Но я делаю вид, что меня не волнует его мнение и выдуманная забота. Я — очередная «инвестиция» по типу приюта для собак.
Когда обе чашки кофе оказываются пусты, Эдер встает и медленно направляется к двери. Сжимаюсь от режущих внутри меня чувств. Хватаюсь незримо за живот и покусываю губы.
Вот он вдевает одну ногу в кроссовок, другую. Помню, как делала замечание: на моей территории в обуви не ходят. Получается, помнит?
Открывает дверь, я задумываюсь, что такую взломать-то труда не составит. Тонкая, хлипкая. И замок такой же, а я на Эванса грешила, когда он и думать обо мне забыл.
Шаги Алекса по коридору звучат приглушенно-громко. Внутри это как объемный барабанный звук.
— Подожди! — выкрикиваю. Алекс, не торопясь, поворачивается. Вопросов не задает, а я думаю о том, что он примчался на другой конец города после простого сообщения, не зная моего адреса. Раздобыл, прибежал, полицию заболтал.
Почти что друг. Главное, ни одного скабрезного намека.
— Мне страшно оставаться одной. Ты не мог бы остаться здесь? Как друг?
Глава 21. Марта
— Мне страшно оставаться одной. Ты не мог бы остаться здесь? Как друг?
Крепко держусь за край двери. Левой стопой подпираю правую лодыжку и пытаюсь сохранять что-то вроде самообладания.
Оставаться одной по-настоящему боязно, но и вторую ночь проводить бок о бок с бывшим тоже страшно. Наверное, понимай я мотивы Эдера, было бы куда проще. Во вселенскую доброту и порядочность верится с каждым днем моей жизни все трудней.
— Если тебе будет со мной спокойнее.
С ним? Спокойнее? Прикусываю язык и молчаливо смотрю на Алекса. Уговаривать и слезно упрашивать больше не в моих правилах.
— Понятно… — отступаю, чтобы пропустить Алекса внутрь.
Захлопываю за гостем дверь и опираюсь на нее спиной. Становится все страннее и страннее.
— Я постелю тебе на кухне. Ты не против, если дам свою подушку? У меня их две. Сверху укроешься пледом. Он чистый, я забрала его из химчистки пару дней назад и потом не пользовалась.
Огибая Алекса, чуть опускаю голову. Единственный мужчина, который был здесь и ночевал со мной, — Стефан. Чувство несмываемой грязи обляпывает все тело. Окажись Эванс более порядочным, ощущения были бы другими. Сейчас даже Алекса хочется спросить, не противно ли ему стоять рядом и ложиться туда, где мудачный финансист меня имел?
Прекращаю дышать. Мои движения резки, а горло опутал спазм. Слезливо, оттого так погано.
Откинув покрывало и одеяло, беру ближайшую подушку и яростно взбиваю. Не плакать, Марта, не сметь! Оборачиваюсь и вижу стоящего в проеме Алекса. Его руки спрятаны в карманах, а волосы взъерошены больше, словно он зарывался в них пальцами и лихорадочно трепал.
Он делает ко мне бесшумные шаги, а я по крошкам отступаю. Нутро горит. Меня мучают мысли: ошиблась или нет, позволив Эдеру остаться?
— Давай помогу, — забирает подушку, но я вцепилась в нее крепко. Внимательно слежу за всеми его движениями, ведь Алекс близко. Вынырнуть бы и убежать. И как я объясню свое поведение?
Эдер ладонями обхватывает мое лицо и ничего не предпринимает. Лишь смотрит на меня, а я на него. Алекс сейчас значительно выше меня, чувствую себя Дюймовочкой. Если не ошибаюсь, ее тоже бросил принц, а она, дура, бросилась его искать.
— Я скучал, — говорит в тишине комнаты. Звук его голоса шкрябает, а взгляд прогревает замороженные косточки.
— Мы не виделись несколько дней, Алекс.
— … Точно, — усмехается. Большим пальцем осторожно проводит вдоль скулы. И я позволяю?..
— Подушка, — пробую отстраниться.
Положение наших тел, походившее на прелюдию к поцелую, теперь кажется очередной глупостью, засевшей в мой мозг. Я бы, конечно, не позволила гонщику и приблизиться к моим губам, но сам факт того, что я думала о чертовом поцелуе, вскрывает гнев наружу. Мне хочется прогнать Эдера. Это выглядело бы так, что у меня внезапно проявилась психически нестабильная личность.
— И плед.
Из шкафа достаю чистое постельное белье и стелю все на диван в кухне. Не самое удобное место для сна, но не предлагать же мою кровать? Из меня получается не очень гостеприимная хозяйка. И тапочек нет.
— Спокойной ночи? — желает или спрашивает. Бросаю взгляд на часы. Почти два.
Опускаю голову и киваю. Остается открытым: закрывать ли дверь в спальню?
— Алекс, — зову. Гонщик оборачивается, сняв футболку. Воспоминания проносятся табуном, сердце гулко отзывается на каждый кадр из прошлого. Заткнись ты уже, прошлая Марта. — Спокойной ночи, — и закрываю (захлопываю!) дверь.
Упав на кровать, укутываюсь в одеяло с головой. Мне бы продумать, как теперь жить дальше в этой квартире после случившегося. Да и в целом не мешает расписать планы. Последние сутки перевернули устоявшийся мир быстрее и круче, чем появление Алекса Эдера.
Но думаю о том, что этот самый Эдер сейчас лежит на моей подушке, где внутри запрятаны кубики с лавандой для крепкого сна. Накрывается моим пледом, который я заказывала из Перу. Ручная работа, к слову. Все это я делала для себя, а в итоге отдала Алексу. Наверное, мало ему моего сердца оказалось.
Почти проваливаюсь в сон, когда слух вновь напрягается и улавливает копошение в коридоре. Возня с металлом, дерганье ручки, царапанья. Подскакиваю с кровати и на цыпочках бреду на кухню.
Плевать на короткие пижамные шорты и спортивный топ.
Алекс не спит. Увидев меня, приставляет указательный палец к губам и подкрадывается к двери, когда раздается скрип половицы от его шага.
— Fuck! — ругается. Шумно втягиваю воздух.
Эдер раскрывает входную дверь в тот момент, когда грабитель уже уносится по ступеням вниз. Босиком Алекс срывается за ним. Прислоняюсь спиной к стене и почти падаю на пол. Страх вышвыривает дух из тела, и я подобно человеку в открытом космосе задыхаюсь. Плотина из слез прорывается, орошая щеки и трясущиеся от испуга губы.
Господи, а если бы Алекс не остался? Или… Его сейчас убьют?
