поднять чуть выше. Оперев его на коленку, княжна принимает новое копьё и скачет биться дальше.
Второе столкновение, и щит Сашки вырывается из руки! У Козимо даже копьё уцелело при этом. Пока княжна плетётся до разворота, к ней несётся Белотур.
— Всё, слезай! — Слышу через хор с трибун.
— Копьё подавай! — Визжит в ответ княжна.
Витязь ослушаться не может, выполняет прихоть своей госпожи.
Третий заход! Сашка несётся без щита. Вижу недоумение в повадках оппонента, он даже замедлился. Но увидев решимость соперника, всё же поддал в бока. Очередная стычка! У меня аж сердце ёкнуло. Княжна попала в щит барона, но сама получила в нагрудник и завалилась на круп. Так и доскакала до флага под стихающий вой затаившихся зрителей.
Думаешь, вот — вот свалится. И оба витязя готовы уже ловить! Но она вдруг выпрямляется и заявляет практически под гробовую тишину:
— Хороший удар, но я получала и посильнее.
Четвёртый заход! Княжна чуть ли не сама отобрала копьё у рыжего и рванула ещё быстрее. А вот Козино не ответил тем же. Проковылял на скакуне метров десять и опустил копьё.
— Я сдаюсь! — Выпалил барон.
Часть людей с трибун загудели презрительно, другая зааплодировала.
Тут и я поднялся и захлопал в ладоши яростно. Вот это мужик дал! Мужик так мужик. Он понял, что княжна ранена и решил не добивать её. Уверен, дело даже не в джентльменском поступке. Ни для кого не секрет, что Сашка заработала это ранение в нечестной схватке. Азиат использовал амулет и дрался подло.
— Да что б тебя! — Рявкнула княжна, отбрасывая копьё нервно, и ускакала с глаз долой под рёв тысяч фанатов. Так она выразила своё недовольство за поблажку. Но Козимо уже сказал своё слово, следом объявил и ведущий:
— Победа присуждается Ростовской княжне Александре!
Две минуты стоящих оваций принимает Козимо, как победитель, кивая, что артист на сцене после триумфального выступления, покорившего сердца. Отчасти так и есть. Шлем его снят, в лёгкой улыбке читается грусть.
— Барон! — Подзываю я, народ стихает.
Сваяв венок из разноцветных ромашек, подаю его жёнушке и киваю, чтоб кинула мужику. Василиса смотрит неожиданно мстительно. Чуть помедлив, принимает его и кидает небрежно. Вычислив серьёзный недолёт, я подталкиваю его древесной магией, подобно тому, как отклоняю стрелы. Вышло идеально! Прямо на голову ошарашенного мужика и прилетело.
— Меткость королевы неоспорима, — выпалил Козимо. — Полагаю, первое место по стрельбе уже заслужено вами.
Князья за спиной тихо заржали, но всё быстро утонуло в гомоне с трибун.
Дальше по накатанной пошло. Двадцать шесть пар отработали на совесть, после вчерашних подлых уловок европейцы поутихли.
Отличился мощный бородач из Шотландии, стоящий на своём скакуне, что «медный всадник». Всё об него ломается, а этому хоть бы что! И скакун у него, как робот. На руны — то комиссия проверяла, а вот я своим сканером не прошёлся. Пять копий принял на щит и два на грудь, а потом у соперника из Нижнего Новгорода просто лошадь отказала, а точнее взбрыкнула, скидывая всадника. Мол — задолбали, разбирайтесь сами.
Вторым удальцом, вызвавшим восторг публики, стал наш туляк Светогор. Сосредоточенный взгляд, чёткие движения, стать. Девки с трибун выли, когда он выходил на старт. Да что уж там, Юрий выл! А Вячеслав посмеивался, подтрунивая родственничка. Но притих, когда Светогор свалил ловкого противника с третьего захода.
Один лишь Саксонский принц Альберт не стал изменять своему стилю. В заключительном бою второго тура самодовольный щегол, ухлёстывающий за Леночкой, поиздевался знатно над молодым и наивным парнишкой из Англии. С щепкой в горле тот залил кровью треть арены. С пробитой артерией никакое лекари не успевали. Но попытался я, прыгнув прямо с высокой трибуны. В какой — то момент почуял звериные порывы, но всё же занялся делом, спешно зашивая корнями рану и стягивая стенки артерии.
Обычно здесь такого уже хоронят ещё живым, но не в этот раз. Когда я выпрямился с победным видом и залитым кровью драгоценным костюмом, трибуны не дышали.
— Жить будет! — Объявил я. — Всё! Перерыв на обед!
Хотел ещё пожелать всем приятного аппетита, но это был бы уже верх цинизма.
Под поводом, что нужно переодеться, свалил уже по важным делам. Два часа перерыва нужно провести с пользой. А не выслушивать на застолье от иностранных лизоблюдов, какой я герой. И так это знаю.
Гайку и Люту оставил охранять жену. Выйдя на центральную улицу, я передал посыльному тайной полиции, чтоб в случае чего искали меня в темнице Дворца, куда отправился по воздуху. Прежде не заморачивался, а теперь по — другому никак. Должностные лица должны знать, где их начальник.
Дворец с огромными залами пустует. Только слуги шарахаются за колоннами по стенкам, стараясь быть незаметными. В холле на минус третьем этаже, у входа в темницу дежурит Пересвет. А я и думаю, куда он запропастился.
— Ярослав, я должен с ней поговорить, — завыл витязь уже не в первый раз.
Бдительная стража не пускает никого без моего ведома. Особые указания даны по поводу этого витязя. Не знаю, что ему там может наплести Дарья, но терять ещё кого — то из близких людей я не хочу. И так не оставляет ощущение, что всё катится в пропасть.
— Ты должен быть на судейской скамье, — говорю ему строго. — Из — за твоей халатности гибнут участники.
— Ой, а что с тобой стряслось — то? — Только сейчас он заметил, что я весь в крови.
— Саксонский принц порезвился. Но этого можно было избежать, переруби ты его лошадь на скаку.
— Не до шуток мне совсем, — завыл и дальше своё заладил. — Пусти к сестрице, век должником твоим буду.
— А была ли она твоей сестрицей? — Хмыкнул. — Строила из себя добрую и заботливую, а сама тому змею служила.
— Я должен выслушать её…
— Всё, возвращайся на турнир. Там тебя ждёт беременная жена, которую ты без внимая и защиты оставил.
Больше не слушая витязя, двинулся дальше. Бдительная стража закрыла за мной массивную дверь на засов, затем задвинула решётку. Конечно, Пересвета это не остановит, если он решит идти с боем. Но мозги — то должны работать у мужика.
Пройдя две секции, вышел в нужную. Хоть и обмолвился Дарье, что поселю с ней других, решил в итоге этого не делать.
Узница живёт одна под постоянным наблюдением. Двое бойцов подрываются со стульев при виде меня. Жестом прошу их покинуть помещение, и нас оставляют двоих. У Дарьи в камере теперь есть всё для уюта и комфорта. Если голодовку она решила продолжить,
