Мы приплыли обратно.
Родичи Гудреда теперь потеряли былое могущество. Я со своей стороны старалась получить поддержку где только могла. Сын мой вырос. Мне хотелось обеспечить ему безопасность, которой я не чувствовала сама. Его родичи встретились с моими. И пришли к согласию.
Так я вернулась в Усеберг.
Я правила твердой рукой.
Теперь я стара.
Они дорого заплатят мне, когда я буду покидать их.
Еще никто не догадывается, сколько человек ляжет со мной в курган.
Я ни о чем не жалею. Но, может, мне следовало приказать кому-нибудь другому, не Фритьофу, убить его? Труп Фритьофа бросили в море. У него нет кургана.
А у меня будет.
ЕДИНОБОРСТВО С ЖЕНЩИНОЙ
Я вижу усадьбу Усеберг в голубоватом тумане — такой, какой она была в те времена. Низкие дома с дерновыми крышами, дымки над ними, налетевший с фьорда легкий дождь и тяжелые грозовые облака на севере. Оттуда слышатся угрюмые раскаты грома; если тучи столкнутся над болотом и пологими горами Слагена, разразится сильная гроза. Два раба несут в дом освежеванную тушу.
Это бычок, ляжки у него заплыли жиром, рабы привязали его к жерди и несут, положив жердь себе на плечи. Дверь в пиршественный покой низкая и небольшая. Я вхожу следом за ними.
Внутри много людей, одни слоняются без дела, другие сидят за столом, рабы подвешивают бычка над очагом на вертеле и все время поворачивают его под оживленный гомон присутствующих. Во главе стола сидит она. Сегодня она пьяна и поэтому весела, но за этим весельем я вижу полыхание ненависти, которая может опалить многих, если прорвется наружу.
— Лей на него жир! — кричит она.
Рабыня выливает на бычка чашку жира. Капли жира трещат в огне. В полумраке у двери мужской голос негромко заводит воинственную песню. Несколько человек подхватывают ее. Королева опирается о край стола, и ее голос, словно нож, рассекает песню:
— Лей больше жира!
Хеминг проходит мимо, меня он не видит, поравнявшись с резным Одином, венчающим священный столб, он на ходу плюет богу в лицо.
Кто замечает это, кто — нет, однако никто не вскакивает, лишь Одни, легко скользящая с большим подносом между мужчинами, концом косынки стирает его плевок. Думаю, она делает это не из страха перед богом, а чтобы предупредить недовольство, которое кощунственный поступок Хеминга может вызвать у окружающих. Через несколько минут Хеминг и Одни встречаются у очага. Он легко и быстро гладит ее по щеке — словно две птицы соприкасаются крыльями, — и Одни радостно улыбается.
Королева, сидящая на почетном месте, поднялась, она нетвердо держится на ногах. Сегодня на ней самое красивое ее платье; нарядная королева, скрюченная костоломом, сгорбленная, опирается на два костыля, пальцы ее похожи на когти, иногда в ее темных, хотя и водянистых глазах мелькает молодой задор. Она кричит:
— Лей больше жира!
Подбегают рабыни. Человек, сидящий у самого очага, — это Лодин — пинает одну из них в зад. Ему хочется ущипнуть и Одни. Но Хеминг тут как тут. На мгновение они с Лодином замирают друг против друга — оба оскалились, однако ни один не замахивается. Королева, не заметившая этого столкновения, снова кричит:
— Лей больше жира!
Вносят большие деревянные бочонки с пивом. Наполняются рога. Хеминг, который ничего не делает без умысла, подходит к Лодину и наполняет его рог.
— Если хочешь, могу наполнить его кровью, — говорит он.
— Тогда уж свой, — отвечает Лодин.
— Одни — моя, и никто не смеет к ней прикасаться, — говорит Хеминг.
— А ее не убудет! — бросает Лодин.
Хеминг замахивается, но в это мгновение к нему подходит Хаке, ястребник, который говорит мало, но видит и понимает все. Он отводит в сторону руку Хеминга. И прижимает палец к срезанным губам Лодина.
— А ты молчи! — говорит он. И отступает.
Хеминг и Лодин расходятся.
Королева кричит:
— Лей больше жира!
В пиршественном покое дымно, пахнет горелым жиром, рога снова наполняют пивом. Приносят мед. Мужской голос в углу у двери заводит новую лихую песню. Он хриплый и усталый, но заглушить его невозможно, я слышу, что это голос старого Бьернара. Он покачивается и повторяет нараспев слова королевы:
— Лей больше жира!
Одни и Гюрд должны жевать мясо для королевы. Они отрезают маленькие ломтики телятины, тщательно их прожевывают и, выплюнув на ладонь, отдают королеве. Она ухмыляется.
— Небось хочется, чтобы вас самих пожевали мужики! — ворчит она. Набрав полную пригоршню мяса, она швыряет его в лицо Гюрд. Та
отшатывается, молчит и, не дожидаясь приказания, снова жует, королева начинает есть мясо, и в ней как будто просыпается мужество и бодрость.
В дальнем конце стола затеяли игру в ножи — это древняя игра. Один человек всаживает нож в дерево, другой, ухватившись зубами за лезвие, старается его вытащить. Это не так-то просто. Можно порезать язык, и, даже если нож удастся вытащить, победитель почти всегда поранит себе уголки губ. Многие пробуют вытащить нож. Подзуживают и Хаке. Я замечаю, что он очень осторожен, не поддается азарту, прикусив лезвие с тупого края, он старается держать губы раскрытыми, ему не удается вытащить нож, и, отходя от стола, он бросает несколько безразличных слов. Теперь все громко зовут Лодина.
Лодину легче: у него нет губ, и он не может их порезать, не то что другие. Он становится перед столом на колени. Нож торчит в ножке стола. Сжав сталь зубами, Лодин начинает раскачивать нож. Наверно, у него недостаточно крепкие зубы, нож не поддается.
Хватка Лодина ослабевает, нож скользит по десне, течет кровь, Лодин с криком вскакивает с колен.
— Ты проиграл, — холодно говорит Хеминг.
Лодин вытирает кровь и ухмыляется.
— Что же твое колдовство не помогло тебе вытащить нож? — спрашивает Хеминг.
Он показывает на нож и смеется. Вместе с ним смеются многие. Королева набирает в пригоршню мяса и бросает его на стол.
— Лей больше жира! — кричит она.
Возможно, этот возбужденный крик королевы спас Хеминга, Лодин уже нацелился ему между глаз. Теперь на колени опускается Арлетта. Она некрасива. И она — помощница смерти: в тот день, когда королеву положат в курган, Арлетта убьет одного или несколько человек, которых королева выберет себе в провожатые. Арлетта сильна и бесстрашна.
Одна грудь у нее обнажилась и висит, касаясь грязного земляного пола. Арлетта вцепилась зубами в сталь, извиваясь, она раскачивает и гнет нож. Хеминг берет чашку с жиром и роняет одну каплю горячего жира ей на грудь. Арлетта отшатывается.
Лезвие ножа выходит из дерева.
Арлетта встает, держа нож между зубами. Из губ у нее сочится кровь.
