Я обязательно совсем разберусь. Справлюсь. Как делала это всегда в своей прошлой жизни.
— Ох, значит, боги услышали мои молитвы! Вам подать ужин, госпожа? — тут же уточнила Илма.
— Ужин? — я посмотрела на часы. Красивые фигурные стрелки показывали полпятого. Желудок, до этого не подававший никаких признаков жизни, заурчал, требуя еды. Неужели так быстро пролетело время?
— Да, и чай поставь, — велела я.
Илма ушла, а я заметила, что в доме стало намного чище и свежее. Илма по мере своих сил и возможностей приводила особняк в порядок.
— И куда подевался мой братишка? — спросила у няни, когда она принесла поднос с едой. Обычно он первым встречал меня и расспрашивал обо всём.
— Так гулять убежал. Едва помог мне и сразу исчез. Ох, уж этот сорванец, — женщина с улыбкой покачала головой.
Я тоже не удержала лица при воспоминании о мальчугане. Это он ещё молодец, столько терпел, ухаживал за сестрой. А сейчас, когда кризис миновал, ему наверняка отчаянно хотелось побегать со сверстниками. Он ведь ребёнок. А детям свойственно непоседливость, любознательность, игривость и жажда приключений.
Я рассеянно глянула за окно. Уже стемнело, а Лео задерживался. Сердце тревожно пропустило удар. Тотбург мало походил на современный город, здесь не было полиции и камер наблюдения, ярких фонарей, свет которых разгонял весь мрак. Поэтому гулять после захода солнца не следовало. Мне даже не надо было заглядывать в воспоминания Аби, чтобы понять — это лихой час.
— А где он гуляет? Надо позвать его домой, — решительно произнесла я и уже хотела пойти встречать братца.
Няня Илма словно опомнилась и кивнула. Мы не успели ничего предпринять, когда дверь открылась, и в дом зашёл Леонард.
Чересчур большая шапка для него слегка съехала, на пальто отсутствовали пуговицы, а некоторые заплатки и вовсе оторвались. А на лице наливался синяк.
— Это ещё что? — тут же ахнула Илма и прижала руки к груди.
— Лео, ты в порядке, — я бросилась к брату.
Он сердито посмотрел на нас, словно не хотел, чтобы мы были свидетелями его и позора, и грубовато проворчал:
— В порядке.
Тут же сбросил пальто, сапоги, покрытые толстым слоем снега, и, кинулся наверх к себе в комнату, громко топая босыми ногами.
— Пого… — я хотела остановить брата, расспросить.
Однако, няня Илма мягко удержала меня за плечо.
— Госпожа Абигейл, дайте мальчику время успокоиться. Не стоит его смущать.
Сердце болезненно сжалось. Как это не докучать? Как оставить в покое? Мне хотелось узнать, кто это сделал, выяснить все подробности и наказать обидчиков. Потому что никто не имел права обижать моего брата. Сердце требовало обнять мальчугана и настучать всем забиякам по башке. Но разумная, более рациональная часть меня соглашалась с Илмой. Моё вмешательство могло сделать только хуже.
Поэтому я несколько раз глубоко вдохнула, восстанавливая душевное равновесие, и попросила Илму:
— Отнеси ему ужин и лёд, пусть подержит под глазом, так отёк будет меньше.
— Сделаю, госпожа Абигейл, — одобрительно кивнула няня. — Вы сами сядьте, поешьте, а то всё остынет.
Я шумно выдохнула и вернулась за стол, погружаясь в тяжёлые мысли. Обычная ли ссора произошла между ребятами? Может, Лео дразнили из-за нашего положения или внешнего вида? Все же дети бывают очень жестокими. Ещё более жестокими и беспощадными, нежели взрослые. Но здесь я уж точно ничем не могла помочь брату.
Я быстро запихнула в себя еду и решила заняться тем, что могло нам всем помочь — пошла мастерить грелки.
Я зашла в кладовку, взяла сушёные травы, что купила на рынке, крупы и ткани. Затем пошла в мастерскую.
Няня Илма сняла все чехлы, все покрывала и полностью подготовила крыло. Удивительно, но ей удалось справиться за день. Теперь тут пахло чистотой, травами и лёгким дымком от камина.
Я разложила всё на рабочем столе, сходила за записями Абигейл и предков. И начала размышлять о том, какие грелки я буду делать.
У меня было несколько вариантов. Первый, самый простой: сшить много маленьких тканевых мешочков, заполнить их рисом или солью. Я тут же прикинула стоимость.
Соль выходила дороже, поэтому лучше крупой. Такой вариант, как раз годился для этих мест. Рис долго сохранял тепло и позволял длительное время наслаждаться прогулками в морозную погоду. Такие грелки можно было сшить в виде сердечек, фигурок животных, украсить ткань вышивкой, а внутрь положить не только крупу, но и душистые травы. Например, лаванду, что я купила. Помимо вкусного приятного аромата, она отлично отпугивала насекомых. Предполагаю, что эта опция грелки будет не лишней в этом средневековом мире. Один минус, греть её можно только на печке, и она в сравнении с другими видами проигрывает.
Второй вариант, химическая грелка, выходила куда сложнее в изготовлении. Для неё требовался семидесяти процентный уксус, сода и вода. В результате химической реакции ингредиентов и кислорода выделялось тепло. Такая вещица работала около четырёх часов, и для её активации не требовалось сложных условий. Замёрз на улице, открыл пробку, впустил кислород, закрыл и греешься! Красота. Одна беда, я не знала, в какую ёмкость можно залить получившуюся смесь. В современном мире использовали пакеты и пластиковые бутылки. А здесь что?
Третий вариант, артефакт, выходил ещё более дорогостоящим. Я хотела взять и сделать нечто вроде небольших металлических бляшек, которые будут разогреваться до комфортной температуры за счёт магических камней. Хорошо бы совместить эту функцию, например, с карманными часами. Но если просто сделать красивой, то можно носить как подвеску или украшение. Степень дороговизны регулировалась бы материалами и сложностью. И если у меня получится, аристократы непременно оценят подобный девайс и станут дарить своим близким. Одно “но”, такую вещь за вечер не соберёшь.
Я пододвинула к себе ткань, взяла ножницы и иголки. Начну с самого простого. А пока работаю, может, в голову придёт идея с ёмкостью для химической грелки.
Дело спорилось. За несколько часов усердного труда у меня получилось двадцать грелок с крупой. Половину я сделала в виде простых прямоугольников, а остальные в виде сердечек для дам.
Я встала, разогнулась, выполнила несколько наклонов, покрутила косточками и уже собралась сесть читать записи лекций и дневники семьи Дюваль, когда дверь в мастерскую отворилась и в образовавшуюся щель просунулась голова Леонарда.
— Можно, — шёпотом просили Лео, словно боялся, что может помешать.
— Конечно, — улыбнулась я, радуясь тому, что мальчуган пришёл ко мне сам.
— А что мастеришь? — тут же спросил он, подходя к столу и рассматривая грелки.
— Грелки для рук, — пояснила я. — Кладёшь такую на камин или печь, греешь. Потом засовываешь в карман перед
