в мерцающий зев портала. Наш путь лежал в Минорам, небольшое королевство к югу от Харалдара.
Я шел последним, внутри меня всё туже скручивалась тревога. Сама идея спустить с цепи слепого «зверя» народной толпы претила прагматичному командирскому расчету. Хаос плохо поддавался контролю, а мне, чёрт возьми, нужно стабильное будущее для Вольного, для моих жен и детей. Но если сильные мира сего, уцепившись за свои жалкие троны, выбрали трусость, что ж, значит, я сам стану тем, который подожжет этот гребаный фитиль. Хорошая новость заключалась в том, что одно небольшое королевство всё же присоединилось к нашей Континентальной Коалиции. Будучи меньше и слабее своего северного соседа, Харалдара, они привыкли послушно следовать в его кильватере, и Веского слова принцессы Селисии оказалось вполне достаточно, чтобы перевесить чашу весов в нашу пользу. Их дипломаты немедленно расшаркались, клятвенно заверив нас, что приступят к наведению порядка и конфискации активов Малина на своих землях.
Что это, легкая победа? Как бы не так.
Единственным, но крайне жирным минусом в этой сделке оказалось то, что их собственная регулярная армия представляла собой жалкое зрелище. В плане людских ресурсов для реальной зачистки им придется почти полностью положиться на бойцов Теневого крестового похода, то есть мы впряглись делать грязную работу за них, распыляя свои ударные отряды. Меня уже начинало это давить. Опыт опытом, но люди у меня не казенные, и рисковать ими ради чужих проблем я не собирался.
К сожалению, на этом наш «парад триумфов» бесславно закончился.
Лишь единственное королевство согласилось открыть нам ворота, в следующих пяти государствах Шалина, куда нанесла визит наша делегация, нас встретили лишь наглухо запертые двери, холодные, ускользающие взгляды министров и вежливые отказы под надуманными предлогами. Только один захудалый монарх соизволил хотя бы принять из наших рук увесистые папки с доказательствами, бумаги, изобличающие шпионскую сеть Консорциума. Но взяв, он тут же спрятал их в долгий ящик, так и не дав никаких конкретных обещаний.
Я сидел в трясущейся карете, разминая ноющие виски. Воздух внутри провонял пылью, горячим сургучом и дешевыми политическими отговорками.
Хотя ни один из монархов или их лощеных послов не хотел признавать этого вслух, мы прекрасно понимали, откуда дует гнилой ветер. Консорциум узнал о формировании коалиции, и Малин Медобрук сработал на опережение. Да, мы нанесли ему колоссальный урон, лишив основных баз и золотых резервов, но этот ублюдок определённо не был сломлен, у него всё ещё оставалась разветвленная сеть влияния, шантажа и старых долгов. Даже без бездонных кошельков у него в кармане сидело множество влиятельных фигур Шалина. Шах и мат на дипломатической доске.
Мы продолжали упорно организовывать встречи с правителями, тратя драгоценные часы на пустые расшаркивания, но с каждым днем надежда на успех стремительно таяла.
Очередная закрытая перед нашим носом дубовая дверь отозвалась в груди холодным азартом пополам со жгучей темной злостью. Я стиснул кулаки так, что хрустнули костяшки. Консорциум не просто огрызался из угла, он начал полномасштабное контрнаступление. Сейчас всё это до боли напоминало многоходовую операцию с тикающим сроком, где мы явно отставали от Медобрука на пару шагов. Медлить больше было нельзя.
— Ладно, — процедил я, обводя тяжелым взглядом Селисию и своих людей, когда мы покинули территорию очередного неприступного дворца. — Пора признать, что наша официальная дипломатическая миссия с треском провалилась. Если мы не можем договориться с пастухами, придется говорить напрямую со стадом, пока эти овцы не превратились в волков, которые перегрызут нам глотки по указке Малина. Сворачиваем официальные визиты, пора доставать запасной план.
Пока Корвин, закованный в начищенную до блеска броню, уверенно вел за собой ударные отряды Теневого крестового похода, помогая силам Континентальной Коалиции выжигать активы Консорциума «Шалин Гранд», я решил ударить с другой стороны. Грубая сила — это отлично, меч, стрела и магия решают большинство проблем в этом мире, но иногда вовремя брошенное слово разит куда страшнее клинка.
Ирен, моя любимая жрица с холодным, расчётливым умом, взяла на себя координацию информационной войны. Её агенты, растворившиеся в трущобах и богатых кварталах крупных городов, начали масштабную операцию. Сотни шпионов и связных принялись распространять листовки по всему Шалину. Каждая из них была переписана вручную, так как проклятая местная мировая Система жестко блокировала любые попытки изобрести подобие печатного станка, словно ревностно охраняя этот мир от промышленной революции. Это стоило нам титанических усилий, времени и золота, но результат обещал окупить каждый потраченный медяк.
Вскоре в дело вступили Лазутчики. Обученные скрываться в тенях бойцы, ловкие и бесшумные, заскользили по ночным улицам, и к рассвету все доски объявлений, фасады крупных лавок, стены ратуш и даже фонарные столбы оказались оклеены обрывками пергамента, кричащими о преступлениях Консорциума.
Днем эстафету перехватили наемные глашатаи. Они выходили на шумные площади, заходили в переполненные трактиры и таверны, их поставленные голоса далеко разносились над притихшей толпой. Они срывали маски, проливая свет правды на мерзкую империю, которую годами выстраивал Малин Медобрук. Они кричали о рабах в шахтах, о разрушенных судьбах, о кровавых деньгах и страданиях, которые этот старый гном-ублюдок причинил простым людям по всему континенту. Народ слушал, и в глазах людей зажигался гнев.
Предсказать точные масштабы и кровавые последствия той бури, которую мы только что подняли, было невозможно, но сам факт неизбежных восстаний, голодных бунтов и локальных революций читался также ясно, как сухие строки разведдонесений. Люди, доведенные до отчаяния и наконец получившие искру правды, непременно вспыхнут, как сухой хворост.
Я стоял у окна, глядя, как очередная стопка листовок, подхваченная порывом осеннего ветра, разлетается по оживленной улице внизу. Белые квадратики кружились в воздухе, словно хлопья пепла, оседая на грязную брусчатку, цепляясь за плащи прохожих. В груди ворочалась странная тяжелая смесь мрачного удовлетворения и холодного сосущего чувства тревоги. Это мой вариант «выжженной земли» не по полям и городам, а по секретам Консорциума. Шах и мат, Малин! Твои секреты теперь известны всем.
Я сделал свой ход, теперь оставалось лишь сцепить зубы и надеяться, что разбуженная нами неуправляемая стихия не выйдет из-под контроля, не снесет всё на своем пути, спалив дотла не только врагов, но и тех, ради кого я, черт возьми, вообще затеял эту гребаную войну.
Снежные лавины всегда сходят в тишине. Сначала ты видишь идеальную, нетронутую белизну горной вершины, и только потом, когда тонкая корочка льда лопается от внутреннего напряжения, на тебя обрушивается ревущая смерть.
Примерно так сейчас выглядел и Шалин.
Я сидел за столом в штабной палатке в Вольном, столице Вольных Земель. В
