юбкой, но не войдешь в меня… и мы будем прикасаться друг к другу только так… то всё законы Гелиоры не будут нарушены, ведь правда?
Вот это настоящая гимнастика для ума!
Формально, конечно, всё это притянуто за уши, но с другой стороны, если именно так Хейли проводила для себя границу дозволенного, почему бы её не уважить? В конце концов, отказывать красивой девушке, которая сама предлагает столь горячий компромисс, просто глупо.
— Меня это полностью устраивает, если это, конечно, устраивает тебя, — медленно, с расстановкой произнес я.
— Это поистине безграничные глубины! — жарко прошептала она, призывно покачивая бедрами. — Пожалуйста, Артём!
Я регулярно занимался всякими непристойностями с женщинами, которые при всём при этом всегда яростно настаивали на том, что оставались невинными девами. Не то чтобы я жаловался, конечно, но, если честно, не переставал удивляться.
Пока расстегивал ремень и спускал брюки, Хейли спрятала пылающее лицо в одеяле.
— Помни, ничего кроме твоего достоинства, — приглушенно, но строго напомнила она. — И постарайся не смотреть, даже если моя юбка вдруг сползет!
— Ни в коем случае! — торжественно пообещал я, едва сдерживая ухмылку.
Освободив свой налитый кровью член, пульсирующий от предвкушения, сделал шаг вперед и аккуратно просунул его под край плотной юбки, погружаясь в теплое, пахнущее мускусом и девичьим возбуждением пространство. Медленно продвигаясь вперед, я почувствовал, как головка коснулась гладкого шелковистого бедра. Подол накрыл нас сверху, создавая интимный, закрытый от всего мира шатёр.
Я скользнул выше по нежной коже, пока не наткнулся на влажное горячее ущелье её лона. От нее исходил жар, и, даже не видя ничего, я чувствовал, насколько сильно она возбуждена.
Хейли шумно втянула воздух, слегка вздрогнула и нервно захихикала.
— Ох! Он такой… такой горячий. Теплый и мягкий снаружи, но такой твердый внутри!
Она подалась навстречу, прижимаясь своим чувствительным бугорком к моей напряженной плоти, ее бедра мелко задрожали на матрасе.
— Ты ведь будешь очень осторожен, Артём? — прерывисто прошептала она, комкая в кулаках одеяло. — Смотри не соскользни… не входи в меня, ладно? Пусть это произойдёт не раньше, чем мы станем мужем и женой!
И ведь не поспоришь, логика у неё железная, почти как у храмовых формальностей: если запрет не нарушен напрямую, значит, обещание сохранено. Ну что ж раз Хейли сама провела такую черту, я переступать её не собирался. В этом жестоком мире нужно ловить любой момент чистого удовольствия, пока тебя не сожрала очередная тварь или не подставил очередной «союзник».
Я плотно прижался к влажной щели, чувствуя, как её соки смазывают мою плоть, и начал медленные дразнящие скольжения.
— Обещаю, мисс Дипхейвен, никакого нарушения правил, — хрипло отозвался я, наслаждаясь тем, как ее дыхание сбивается от каждого моего движения. — Только предварительные ласки…
Глава 6
— Только потом, — пообещал я, мягко поглаживая её. — Сегодня всё для тебя, Хейли. Мы будем делать только то, что тебе по-настоящему нравится.
— Хорошо, — выдохнула она, и её щеки залил густой румянец.
Прекрасная Хейли чуть подалась назад, плавно покачав пышными бедрами. Я почувствовал, как капелька её сладкой влаги, скатившись по нежной коже бедра, коснулась моей пульсирующей плоти, превращаясь в идеальную смазку и облегчая мне путь вверх.
Мгновение спустя я коснулся её пухлых, насквозь промокших от желания складок. Жар, исходивший от неё, был ошеломляющим. Я медленно скользнул мимо них, ощущая лишь невероятно мягкую гладкую кожу без единого волоска. Либо она тщательно подготовилась к нашей встрече, либо у её расы от природы такая же безупречно гладкая кожа, как у гоблинов или кунид.
Учитывая её трогательную невинность, я больше склонялся ко второму варианту. С другой стороны, Хейли всю свою жизнь готовила себя к роли идеальной жены, матери и безупречной хозяйки. Если в её хорошенькой головке промелькнула мысль, что мне больше понравится гладкость, она вполне могла пойти на это, лишь бы сделать меня счастливым. Эта мысль кольнула сердце смесью нежности и жгучего, почти первобытного собственнического инстинкта.
В любом случае я получал обжигающее, почти оглушительное удовольствие. Ощущение её горячих шелковистых складок, скользящих по чувствительной головке моей плоти при каждом движении вверх и вниз, сводило с ума. Каждый раз, когда я легонько задевал её набухшую жемчужину, она тонко вскрикивала. Это звучало лучше любой музыки, её стоны запускали по венам разряды чистого электричества, отчего моё естество невольно подёргивалось, заставляя её снова сладко вздрагивать.
Вскоре воздух в палатке стал тяжелым и густым от запаха её возбуждения, заполнив всё пространство палатки дурманящим мускусным ароматом, богатым женскими феромонами, перемешанным с тонкими сладковатыми цветочными нотками. В нём сплетались первобытная страсть и абсолютная чистота, создавая термоядерную смесь, от которой моя плоть пульсировала так сильно, что, казалось, сердце перебралось куда-то вниз живота.
Хейли крупно дрожала, её стоны становились всё более прерывистыми, и наконец она начала отчаянно извиваться подо мной. Наши «целомудренные игры» балансировали на очень тонкой грани, и мне приходилось использовать всю выдержку, чтобы случайно не прорвать оборону и не скользнуть глубоко в её влажное манящее тепло.
Через несколько минут напряженной, сводящей с ума стимуляции, она резко уткнулась лицом в подушку, выгнулась дугой, словно натянутая тетива, и с приглушенным, полным экстаза визгом провалилась в мощнейший оргазм.
Я глухо застонал, спиной и бедрами ощущая, как её горячие складки судорожно пульсируют, касаясь меня, словно десятки нежных влажных поцелуев. Настоящая река сладкого нектара хлынула наружу, стекая по её бедрам. Поддавшись дикому импульсу, я опустил бедра, используя свою плоть как мостик для этой влаги, и она скользнула по всей моей длине восхитительно тёплой шелковистой волной.
Задыхаясь от нарастающего, сжигающего разум удовольствия, я откинул голову назад, глядя в тканевый потолок, и начал ритмично поглаживать себя, втирая в кожу её жаркую влагу.
— Я сейчас сорвусь, Хейли! — хрипло выдохнул я, чувствуя, как сжимается всё внутри.
Девушка тихо всхлипывала, продолжая отчаянно тереться о меня, стараясь выжать из своего измученного наслаждением тела ещё немного искр.
— Боже, я больше не выдержу! — выкрикнула она, её голос сорвался на отчаянный шепот. — Войди в меня! Пожалуйста!
Я замер, как вкопанный. Кровь шумела в ушах.
— Что? — переспросил я, тяжело дыша. — Ты… ты хочешь пойти до конца?
— Нет! — тут же пискнула она в панике, но при этом выгнула бедра так, что её пухлые влажные губы плотно прижались ко мне. — Ты же можешь
