Съ этого времени успѣхъ всегда сопутствовалъ Францу Зандову. Что онъ ни предпринималъ все удавалось ему, и онъ быстро привыкъ къ риску. Онъ увлекъ за собой болѣе спокойнаго, осмотрительнаго Клиффорда на путь самыхъ смѣлыхъ, даже отчаянныхъ спекуляцій, а когда съ момента смерти Клиффорда въ его рукахъ сосредоточилось все управленіе дѣломъ, онъ уже не зналъ рѣшительно никакого удержа. Въ этой гоньбѣ за наживой человѣка, не имѣвшаго никого, для кого ему нужно было бы накоплять богатство, было нѣчто жуткое, тяжелое. Но каждый человѣкъ долженъ имѣть что либо, къ чему онъ страстно стремится, что составляетъ цѣль и содержаніе его жизни; если для него утрачены благородныя богатства, то очень часто этимъ магнитомъ является демонъ золота, который овладѣваетъ опустѣвшимъ мѣстомъ. Зандовъ тоже попалъ во власть этого демона. Послѣдній толкалъ его неустанно къ новой наживѣ, гналъ его отъ одной рискованной спекуляціи къ другой и очень часто соблазнялъ ставить все на одну единственную карту. Но этотъ же демонъ дѣлалъ его нечувствительнымъ ко всякой радости жизни, къ покою и отдыху. Зандовъ, ставшiй главою большого американскаго банкирскаго дома, добился поистинѣ достойнаго зависти положенія въ жизни, но на его лицѣ были лишь слѣды заботъ, вѣчнаго лихорадочнаго волненiя; ни мира, ни счастья не было замѣтно на немъ.
Туманъ на океанѣ сгустился и распространялся все шире и шире. Мрачными тѣнями надвигался онъ на берегъ, а изъ нихъ вырывались темныя волны океана и устремлялись на сушу. Вѣтеръ, чрезвычайно усилившійся, все сильнѣе и сильнѣе гналъ ихъ на берегъ; онѣ теперь уже не расплывались съ легкимъ шипѣньемъ, а съ грознымъ шумомъ и пѣной низвергались на сушу. Какъ грозно вздымались эти волны у ногъ одинокаго Зандова, который, мрачно, словно углубившись въ самого себя, смотрѣлъ на нихъ! Казалось, будто каждая волна повторяла ему тѣ самыя слова, которыя онъ слышалъ на этомъ мѣстѣ, а тамъ, въ туманѣ, возникали картины, вызываемыя имъ.
Удивительно! Того, чего не добился Густавъ своими энергичныии рѣчами, удалось достигнуть этой „дѣтской болтовнѣ“. Серьезное указаніе брата не произвело никакого впечатлѣнія на дѣльца Зандова; послѣдній лишь презрительно отмахнулся отъ нихъ, называя „сантиментальными бреднями“, и въ концѣ концовъ угрозой заставилъ ихъ замолкнуть. Вѣдь онъ уже давнымъ-давно въ своихъ предпріятіяхъ успѣлъ отвыкнуть заботиться о чьемъ либо благѣ и горѣ. „Съ людьми нужно обращаться, какъ съ цифрами“ — это былъ принципъ его жизни и главная основа его богатства. Такъ же и при этой спекуляцiи, предложенной ему Дженкинсомъ, Зандовъ обращалъ свое вниманіе лишь на цифры, и онѣ обѣщали ему богатую наживу; ему даже и въ голову не пришло, что къ этому дѣлу прикосновенны и человѣческія жизни. И вдругъ неопытное дитя, не имѣвшее даже представленія о страшномъ значеніи своихъ словъ, какъ разъ на этомъ мѣстѣ осмѣлилось сказать ему подобныя вещи! Слова молодой дѣвушки продолжали держаться въ сознаніи Франца Зандова, и онъ не могъ избавиться отъ нихъ.
„Сколько заботъ и страха, сколько желаній и надеждъ несетъ на себѣ пароходъ!“ — сказала Фрида. Да, Зандовъ самъ иcпыталъ это: вѣдь онъ самъ сошелъ на почву Америки съ разрушенными жизненными надеждами, съ послѣдней отчаянной попыткой найти спасеніе въ новой жизни. Ему посчастливилось, друзья и родственники протянули ему руку помощи. Безъ нихъ и онъ, быть можетъ, тоже погибъ бы. Но другъ за другомъ прибыли еще сотни пароходовъ, и тысячи людей, приплывшихъ на нихъ въ Америку, можетъ быть, также рискнули своимъ послѣднимъ достояніемъ, робко искали спасительной руки, которая должна была протянуться имъ навстречу здѣсь. На этомъ новомь для нихъ материкѣ можно было еще изъ многаго извлечь пользу, и многимъ изъ переленцевъ онъ могъ казаться болѣе благословеннымъ, нежели ихъ родина. Однако всякій, принявшій ту руку, которую ему протягивалъ Дженкинсъ со своимъ дѣловымъ другомъ, шелъ на гибель. А какъ еще много было территоріи для тѣхъ земельныхъ участковъ, гдѣ переселенцевъ ждали пустыня и лихорадки. Фирма Дженкинсъ и Компанія за грошевую цѣну скупила грандіозное количество земли и во что бы то ни стало должна была привлечь туда переселенцевъ, чтобы добиться грандіознаго барыша, на который она расчитывала. Значитъ, дѣйствительно находились люди, ради собственного обогащенія вполнѣ сознательно толкавшіе своихъ братъевъ на гибель.
Зандовъ внезапно вскочилъ со своего мѣста; онъ хотѣлъ освободиться отъ этихъ мыслей, окружавшихъ его, словно призраки. Онъ не могъ долѣе выносить однообразный шумъ океана, а туманъ ложился на его грудь гнетущей тяжестью. Его буквально-такя гнало прочь отъ берега домой. Но напрасно заперся онъ въ своемъ кабинетѣ и углубился въ чтеніе дѣловыхъ писемъ и телеграммъ. Внѣ дома бушевалъ и шумѣлъ океанъ, а внутри самого Зандова тоже свирѣпствовала буря, а изъ его души рвалось то, что уже долгіе годы непробудно спало и наконецъ проснулось. Это была совѣсть.
X.
Джесси сидѣла въ саду и рисовала; напротивъ нея, въ бесѣдкѣ, сидѣлъ Густавъ Зандовъ. Онъ только что вернулся изъ города, гдѣ сдѣлалъ массу дѣлъ и только не исполнилъ того, что лежало на обязанности его, какъ будущаго хозяина банкирскаго дома Клиффордъ, а именно вовсе не побывалъ въ конторѣ.
Ну, да вѣдь ему нужно было исполнить очень много иныхъ дѣлъ! Прежде всего Густавъ посѣтилъ одного изъ знакомыхъ брата, богатаго банкира, чтобы, по его желанію, высказать свой критическій взглядъ на выписанную тѣмъ изъ Европы цѣнную картину. Такъ какъ и критикъ, и коллекціонеръ одинаково серьезно увлекались этимъ вопросомъ, то оба постепенно перешли къ осмотру всей картинной галлереи банкира, и ихъ бесѣда затянулась на нѣсколько часовъ. Послѣ этого оба они отправились на большой митингъ, созванный по вопросу, касавшемуся городского благоустройства; Густавъ очень заинтересовался имъ и внимательно слушалъ всѣ пренія. Въ заключенiе онъ посѣтилъ маленькое собраніе представителей прессы, и они съ распростертыми объятьями встретили своего бывшаго товарища по перу. Здѣсь горячо обсуждались условія жизни въ Германіи и Америкѣ, и дѣло затянулось настолько, что, когда всѣ разошлись, было уже поздно, а вслѣдствіе этого Густавъ счелъ излишнимъ навѣстить брата въ конторѣ и предпочелъ прямо отправиться на дачу, составить компанію барышнямъ. Проведя столь полезно весь день, онъ считалъ себя въ правѣ удовлетворить также свою „сердечную потребность“, что, какъ извѣстно, достигалось въ полной мѣрѣ лишь въ томъ случаѣ, если ему въ теченіе дня удавалось хотя одинъ разъ поспорить съ Джесси. Съ этимъ намѣреніемъ онъ быстро отправился на поиски ея въ домѣ и наконецъ нашель ее въ саду.
