громче хрустел под ногами снег. Вокруг всё было истоптано, видимо ребята успели тут походить, поэтому искать по следу смысла не было, и мы шли прямо к темнеющей на фоне снега громадине крана.
Предчувствия меня не обманули. Прямо возле железной лесенки, по которой и поднимались наверх, обнаружились еще двое. Оба мертвы, один зарезан, второй без головы.
— Вот же суки... — присев перед телом, Андрей снял с него ремешок автомата, и похлопав по карманам, достал оттуда запасной рожок. Мне же достался безголовый. Лица я не видел, трогать откатившуюся голову не хотелось, но судя по лежащей рядом винтовке, это был Рустам, он очень метко стрелял, и выполняя роль снайпера, обычно сидел на самой верхотуре.
— Остаётся ещё один. — проведя в уме нехитрые вычисления, прошептал я, до боли в глазах всматриваясь в окружающую нас темноту. — Предлагаю отнести оружие, дождаться рассвета, и вернуться.
Ходить по ночуге ежесекундно ожидая когда тебя прирежут, удовольствие ниже среднего, а вот как рассветёт — другое дело. Тем более и самолет проведать нужно, мало ли, перегреется, или еще чего...
— Согласен. — так же тихонько прошептал Андрюха, четыре автомата за спиной явно мешали ему жить.
Я так же зафиксировал всё «на пленку», и мы, стараясь не терять друг друга из виду, пошли обратно, выбрав уже другой путь, — не через палатку, короткий.
Но пройдя всего несколько метров я вздрогнул, и резко остановившись, придержал за плечо товарища. — Чуть в стороне лежал ещё один труп. — Похоже нашли.
Никаких строений, или еще чего-то где можно спрятаться, тут не было, поэтому подходили хоть и осторожно, но без особой опаски.
— Это не наш. — в этот раз Андрей достал телефон, и не включая фонарик, подсветил экраном.
На снегу, лицом вверх, лежал одетый совсем не по зимнему абориген. Короткая куртка из грубой кожи, такие же кожаные штаны, широкий пояс с нашитыми на нем металлическими бляшками и остроконечные, короткие сапоги. В одной руке он держал короткий клинок с узким лезвием, а в другой необычной формы топорик. Но самое странное было даже не в этом; всё тело мертвеца покрывали пулевые отверстия, но нигде не было и капли крови.
— Что за херня... На лицо ему посвети... — попросил я Андрея.
Серая кожа, тонкая полоска сжатых губ, высокий лоб, прямой нос и длинные волосы.
— Он походу давно тут валяется... Усох даже...
Усох то он усох, но я мог поклясться что его тут раньше не было. А не заметить валяющийся в тридцати метрах от палатки труп просто не реально.
Вывод напрашивался сам собой.
— Выходит это один из тех кто ребят наших порезал? — Андрей пытался найти карманы в одежде покойника, но их не было, всё что имел при себе мертвец, он держал в руках.
— Не знаю, по логике того быть не может, но по факту похоже что так и есть... Вот только чего он сдох то?
Я конечно крепко сплю, но выстрелы бы точно услышал, а значит дыр в трупе понаделали где-то не здесь. Тем более и крови нет.
— Чертовщина какая-то... — Андрей потушил экран и поднимаясь, убрал телефон в карман.
— Во-во. Пошли-ка отсюда, пока этот хрен не ожил. — я торопливо отснял и этот труп, в тот момент когда фотографировал лицо мне показалось что покойник шевельнулся, хотя скорее всего действительно показалось.
Но проверять я не стал, а подобрав винтовку Рустама, пошёл следом за напарником, не забывая при этом постоянно оглядываться. Ощущение чего-то нехорошего не покидало меня ни на секунду.
Дойдя до самолета, мы нашли тело Иваныча всё в том же положении, но дверь в салон была закрыта, причём закрыта изнутри.
— Что за херня?.. — синхронно переглянувшись, засуетились мы.
Кто мог там закрыться? Наверняка кто-то из наших, нашли же мы только семь трупов, а значит один вполне мог остаться в живых.
— Эй! Открывай бля! — скинув автоматы на снег, Андрей забарабанил по двери прикладом пулемёта.
Тоже избавившись от «трофеев», я залез на крыло, и заглядывая в иллюминатор попытался увидеть что делается внутри. Но мало того что окна покрылись инеем, так там ещё и темно было.
— Видно чего? — не прекращая долбиться, прокричал Андрей. Глядя на него, я подумал что если тот кто прячется в самолете прямо сейчас откроет дверь, ещё может отделаться разбитой физиономией, но если задержится, то точно умрёт, таким разъярённым своего соседа я ещё не видел.
— Нет! Темно там, и замерзло всё! — так же проорал я не надеясь что он меня услышит, — мотор прогрелся и повысив обороты заглушал всё что только можно.
А вообще прятаться за дверью кукурузника глупо, кабина то стеклянная...
Залезть на верхнее крыло мне не составило никакого труда, один удар прикладом калаша, и звон разбитого стекла потонул в рёве двигателя, а я, скинув куртку, беспрепятственно проник внутрь.
Разделяющая кабину и салон дверка тоже закрыта, но на замок она запирается только с одной стороны, поэтому я просто толкнул её, и присев за креслом, осторожно заглянул внутрь. В любом случае незамеченным моё проникновение не осталось, выдавал падающий из кабины свет.
Я пригляделся. На оставленных для пассажиров местах никого не было, скорее всего злоумышленник прятался за бочками, и выходить оттуда явно не собирался.
Главное дверь открыть, а уж там разберёмся.
Откидываю задвижку, и впуская разъяренного напарника, сразу закрываю её обратно.
Не теряя времени Андрей бросается к бочкам, резко бьёт кого-то ногой, и вытаскивает ещё одно бездыханное тело. К моему удивлению это Рустам, он живой, но в отключке. — Надо было всё же посмотреть чья голова, а не определять по винтовке.
— Вяжи! — кричит напарник, и пихая его лицом в пол, заводит за спину руки.
.
******
Связав Рустама — а очнувшись он был явно не в себе; страшно выл, рычал, даже укусить пытался, задерживаться мы не стали.
Я помог Андрею затащить Иваныча в салон, — остальных погрузить мы не могли, — страшно, а его оставить совесть не позволила, и заткнув разбитое окно мешком с тряпками, поднял самолёт в воздух.
Направление я знал, а когда забрезжил рассвет, сориентировался уже точнее. И чем дальше мы отлетали от заброшенного посёлка, тем спокойней становилось на душе.
Мотор работал ровно, печка быстро нагрела кабину, и уже минут через двадцать полёта я снял шапку, а за
