ней и куртку.
Говорить не хотелось. Да и не о чем было, всё что могли, мы сделали, единственный оставшийся в живых сидел сейчас у стены за бочкой, и глядя в одну точку тихонько выл. Понятно что в таком состоянии он вряд ли чего расскажет, но когда придёт в себя, успокоится, тогда и узнаем как, и почему так случилось.
Судя по всё больше нагревающейся кабине, за бортом ощутимо теплело, и хотя зимнее солнце ещё только вставало, его влияние хорошо ощущалось. Высоко я не лез, набрал тысячу метров и примерно так и держался. Редкие облака плыли где-то поверху, и только когда до дома оставалось каких-то десять минут лёта, они стали кучковаться и неторопливо осыпаться мелким снегом.
О возвращении предупредили заранее, как только вошли в зону действия радиостанции, и на земле нас уже ждали.
— Даже не представляю как мы будем объясняться... — уныло глядя на появляющиеся вдалеке покрытые снегом крыши, пожаловался Андрей.
И я его хорошо понимал.
— А мы и не будем. — сбавляя скорость и прицеливаясь, я слегка подкорректировал курс.
— В смысле не будем? — удивился он.
— Да в прямом. Этого отдадим, пусть его и расспрашивают.
— Ну да, — вздохнул Андрей, — наверное ты прав...
По сути нам и рассказать было нечего, то что мы видели, толком ничего не объясняет. Твердо можно было сказать лишь одно: Обе группы тайно ото всех занимались там чем то нехорошим, иначе с чего бы Иванычу так метаться?
Сели нормально. Я вновь на несколько секунд почувствовал самолёт. Поехавшего крышей парня сдали Леониду и ещё двоим товарищам, а накрытого брезентом Иваныча пока никому не показывали. Рустама отвели в сторожку, тащить его в больничку я пока не хотел, прежде чем сообщить о гибели обоих групп надо было посоветоваться с главой, всё же не рядовое происшествие, и непонятно как отнесутся родственники к "пленению" парня.
Будь Сергей Алексеевич на ногах, сам бы конечно встретил, а так пришлось топать в штаб, а Андрей остался ждать, запершись в самолёте.
Как я и думал, разговор с главой получился недолгим, но содержательным. Он может и посомневался бы, но с фотографиями не поспоришь, гаджеты опять выручали. О произошедшем пока решили никому не говорить, а дождаться когда можно будет расспросить Рустама.
— Сначала надо узнать правду чтобы было что сказать людям. — объяснил он. — Не думаю что парень долго будет в таком состоянии, день, ну максимум два. Он же не контуженный... Оружие пока спрячь, на склад не сдавай. И никому не слова, для всех вторая группа осталась в посёлке.
— Распрощавшись с главой, я вышел на улицу, там меня ждал мой уазик, и улыбающаяся супруга.
Глава 9
— Сергей Алексеевич сказал что ты у него, и мне нужно куда-то с тобой съездить. — объяснила Аня, когда я сел в машину.
— И когда только успел? — удивился я.
— Ты лучше скажи почему не сказал что сам полетишь? — ответила Аня, переставая улыбаться, и взгляд ее точно не предвещал ничего хорошего.
— Боялся наверное. — не стал я лукавить.
Не знаю почему, но в тот момент мне показалось отличным решением улететь не попрощавшись. Я прекрасно понимал что истерик и скандалов супруга устраивать не станет, но всё равно почему-то испугался.
— Ладно, победителей не судят, — смилостивилась она, — но дома ещё вернемся к этому вопросу. А пока расскажи как всё прошло?
Честно говоря я и ответить ничего толкового не мог. В двух словах не расскажешь, а полный пересказ займёт много времени. Поэтому вопрос я просто проигнорировал, сразу перейдя к истории с Рустамом.
— Тут у нас товарищ один приболел, собственно за этим тебя и звал Алексеич.
— Что случилось? — напряглась супруга. — Я даже инструменты никакие не взяла...
По моему, для того чтобы осмотреть сумасшедшего, никакие инструменты не нужны, о чём я тут же и сообщил.
Аня спорить не стала, да и мы как раз подъезжали к сторожке аэродрома.
— Как там дед кстати? — вспомнил я про дядю Сашу.
— Нормально, насколько это возможно. Лечим. Если за сутки не помер, значит жить точно будет.
Ну и хорошо. С последними событиями всё как-то отошло на задний план, до сих пор мне казалось что вот прямо сейчас захрустит снег за спиной, и из тени выйдет убийца. Может быть глупо, но сознание того что не только я могу сесть за штурвал, меня как-то успокоило.
Я даже не напрягся увидев группу толпящихся возле ангара вооруженных людей. Главное чтобы самолёту никто не подходил.
Плавно тормознув прямо напротив сторожки, Аня заглушила мотор, и надев шапку, вышла из машины. Я последовал за ней.
— Ну что, — остановилась она перед дверью, где больной?
Рустам обнаружился внутри, забившись в угол, он сидел прямо на полу, и раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормотал. Растрёпанный, с красными глазами и синяком во всю щеку, он совсем не был похож на того человека которого я знал; всегда веселого, юморного парня с приготовленными на все случаи жизни забавными историями, и анекдотами про армян и русских.
Кроме него здесь же находились трое его сторожей; Леонид, сидя у окна он разглядывал какой-то журнал, Лёня, с появлением жены, поправился, отрастил небольшой живот — «трудовой мозоль», как он сам говорил, отпустил бороду и вообще стал выглядеть очень основательно по сравнений с собой же недавним. За столом двое его давних приятелей, он меня как-то с ними знакомил. Один Володя, второй, кажется, Иван. Одного роста — под два метра, широченные, с пудовыми кулаками и суровыми взглядами. Этакие терминаторы местного разлива, они сидели друг напротив друга, и с непробиваемыми лицами играли в карты.
При нашем появлении Иван встал, протянул мне руку, кивнул Ане, и подойдя к печке подкинул в топку пару поленьев.
В помещении приятно запахло дымом, по стене забегали отблески обрадованного пищей пламени, и мне почему-то сразу захотелось спать.
Аня подошла к Рустаму, присела перед ним на корточки, и ничего не говоря, долго разглядывала.
— Что с ним произошло? — наконец спросила она.
— Производственная травма. Если ты про синяк. О косяк ударился нечаянно. — объяснил я.
— Это понятно, я в общем имею
