его тоже отсосала, сиротка?
– Господи, да ты реально на нем свихнулась! – обозлился Кормак. Качая головой, он схватил со стойки свою куртку и встал. – Я здесь, а ты просто… ты меня просто не видишь! Ты думаешь только о нем! Не знаю, что еще я могу сделать…
– Конечно я тебя вижу! – рявкнула Белла, наконец отводя глаза от меня и глядя на своего парня. – Я ведь с тобой, разве не так?
– Только потому, что он с ней, – резко ответил Кормак, и в его глазах вспыхнула боль. – Они ведь были правы насчет тебя? Ты меня не любишь.
– Ну, ты сейчас просто баба, – бросила она в ответ. – Будь мужчиной!
– Я люблю тебя, – покраснев, сказал Кормак. – Честно, люблю, но больше не выдержу.
– Не выдержишь чего?
– Быть вторым сортом, – проворчал он. – С меня хватит этого дерьма, Белла. Мне надоело, что меня используют. Между нами все кончено.
– Ничего не кончено, – засмеялась Белла. – Приползешь обратно.
– Я не жестокий человек, Белла, а то, что ты делаешь с ней, жестоко, – слегка дрожа, сказал Кормак. – А то, что ты делаешь со мной, еще хуже. – Тяжело сглотнув, он добавил: – На этот раз я не вернусь… На этот раз между нами все кончено.
– Так уходи! – с вызовом бросила Белла.
– Ох, не беспокойся. – Проскочив мимо Фили, Кормак направился к двери. – Уже ушел.
То, что Белла не испытывала к нему никаких чувств, стало ясно, когда Кормак вышел из бара. Белла даже не поморщилась. Она просто продолжала изливать на меня яд; она пуляла грубости и комментарии, которые должны были меня ранить, но теперь она не могла этого сделать. Потому что я была выше ее. Видит Бог, я была выше Беллы Уилкинсон и любой другой убогой девицы, которые издевались надо мной с тех пор, как мне было четыре, и по сей день. Все, что пришлось выдержать за этот год – погибли родители, я лишилась дома, почти лишилась из-за наркотиков брата, почти лишилась жизни, – изменило меня. Я стала другой, сильной, и Белла не могла ничего мне сделать, потому что я отказывалась применять эту силу к ней или кому-то еще.
А страх? Я сбросила его с плеч, как одеяло, позволила ему упасть и наполнилась той силой, которая, как я знала, текла во мне. Всегда будет какая-нибудь Белла, но, как говорил мой психолог, не будет другой меня, и в том моя сила, моя особая власть. Вряд ли я стала бы ученым или регбистом мирового класса, но я умела выживать и в этом была чертовски хороша. Поэтому, высоко держа голову, я посмотрела Белле в глаза и сказала ей то, о чем она не попросила бы и чего, пожалуй, не заслуживала.
– Я прощаю тебя за то, что ты со мной сделала в тот день. – Она могла бы продолжать злиться и цепляться за зависть, но это не значило, что и я должна была делать то же самое. – И я надеюсь, что ты обретешь мир.
С этими словами я отвернулась и отошла к друзьям.
– Ух ты, – протянула Лиззи, садясь напротив меня. – Даже не знаю, нужно ли тебя выпороть за то, что ты не сделала с этой сукой того, чего она заслуживала, или назвать святой за то, что выбрала благородный путь.
– Святой, – заметил Фили, садясь рядом с ней. – Определенно святой.
– Ребята, – пробормотала я, краснея. – Да ничего особенного.
– Ты – воплощение фразы «убить их добротой и похоронить с улыбкой», – заявил Фили.
– К хренам благородство, – решила Лиззи. – Я бы дала ей под зад.
– А что ты сделала, Шан? – спросил Хьюи, отрываясь от губ Кейти и глядя на нас. – С кем-то поскандалила?
– Уж точно нет, – с трудом ответила я, все еще дрожа. – Я не боец.
– Ох, а я думаю, что да, – заметил Фили. – Мухаммед Али собственной персоной, ребята!
– Она порхает, как бабочка, и жалит, как пчела, – хихикнула Кейти. – Такая маленькая-маленькая пчелка.
– Она даже Кава уложила, помните? – захохотал Хьюи.
– Ой, опять он… смотрите! – взвизгнула я, глядя на то, как Джонни заполняет весь экран. – Его объявляют лучшим игроком матча!
– Тише, тише!
– Заткнитесь там, уроды, он говорит!
Громкость мгновенно включили на максимум, толпа в баре затихла, слушая репортаж:
– Джонатан, прими самые искренние поздравления с фантастической игрой. Твое первое выступление за взрослую сборную и две занесенные попытки… а тебе ведь всего восемнадцать! Сегодня, должно быть, твои мечты стали реальностью. Хочешь что-то сказать?
– Для меня честь иметь возможность представлять мою страну, – ответил Джонни, все еще слегка задыхаясь. – Я отлично осознаю, как мне повезло быть здесь, и за это я бы хотел поблагодарить моих родителей, за их преданность и поддержку. И моих тренеров в школе и Академии, и мою школу – они дали мне основы, что привели меня на нынешний уровень, и иногда относились ко мне снисходительно; и я благодарю ребят, с которыми тренировался каждый день, в особенности моих самых близких друзей и товарищей по команде из клуба – Гибси, Фили, Хьюи… Без их поддержки меня бы здесь не было, так что сегодняшняя игра – в их честь.
– Что ж, в завершение прекрасной победы в турнире ты сегодня стал еще и лучшим игроком. – Ведущая программы повесила Джонни на шею медаль и пожала ему руку. – Поздравляем, Джонатан!
– Я, вообще-то, хотел упомянуть еще одного человека, можно? – сказал Джонни, не отпуская ее руку.
– Конечно.
– Мне хочется поблагодарить мою девушку за ее безусловную любовь и поддержку. После травмы мне пришлось трудно, были взлеты и падения, и могу честно сказать, что не был бы сегодня здесь без ее пылкой поддержки. – Сжав в ладони медаль, он посмотрел в камеру и сказал: – Шаннон, я люблю тебя и скоро буду дома.
– А-а-а-а-а-а! – взвизгнула Кейти, вскакивая. – Шан, ты прославилась!
– Ни черта, это я прославился! – заорал Хьюи. – Он назвал мое имя! – Повернувшись к Фили, он усмехнулся. – Охренеть какой капитан, а? Легенда!
– Знаю, – засмеялся Фили. – А Гибс из штанов выскочит, когда посмотрит повтор!
– Да, этот парень хорош. – Лиззи завистливо вздохнула. – Я изо льда сделана, но здесь немножко оттаяла.
– Ну да. – Быстро кивая, я все еще смотрела на экран, чувствуя, что мое сердце уносится со скоростью сто миль в час.
«Шаннон, я люблю тебя и скоро буду дома…»
Шаннон, я люблю тебя…
Я скоро буду дома…
Я не осознавала, что держусь за грудь, пока Лиззи не схватила меня за руку.
– Дыши, Шаннон! – тихонько засмеялась она. – Он едет домой.
– Он едет домой, Лиз… – Кусая губу я, посмотрела на нее
