А твоя мать развлекается тем, что бесконечно наряжает ее. – Он хихикнул. – Я никогда в жизни не видел столько розового и блестящего, сынок. Оно везде! Косметика. Украшения. Средства для волос. Туфли. Платья. Клянусь, каждый раз, когда я вхожу в дом, я вижу в прихожей очередную кучу сумок с покупками.
– Ох, боже! – простонал я. – Она что, обращается с Шаннон как с куклой?
– Можно и так сказать, – засмеялся папа.
Скривившись, я глотнул воды и спросил:
– А сама мама как?
– Как обычно, – протянул папа, понимающе глянув на меня.
– Она в своей стихии, да?
– О, она в восторге оттого, что вокруг столько детей, о которых можно заботиться, – согласился он, нежно улыбаясь от этой мысли. – Но она скучает и по собственному ребенку. Все дети мира не заменят той пустоты, что ты оставил в ее сердце. И в моем.
– Не сомневаюсь… – Я усмехнулся, но неубедительно. – Я тоже по ней скучаю.
– Что-то не так, Джонни? – после паузы спросил папа, уловив мое настроение.
– Мне предлагают двухлетний контракт, пап, – прошептал я.
– Во Франции?
– Нет. – Я покачал головой. – В Дублине.
Отец протяжно вздохнул и откинулся назад на стуле, забыв о еде.
– А деньги?
– Выше наших ожиданий, учитывая мой возраст и опыт, – пробормотал я. – Такие деньги, каких я не ожидал заработать лет до двадцати.
Он поднял брови.
– Предполагалось, что ты поиграешь за французский клуб год или два, чтобы набраться опыта, а потом вернешься домой, – заметил он. – Должно быть, они считают, что ты готов.
– Да. – Отложив нож и вилку, я откинулся назад, как он. – Должно быть.
– Ты им нужен.
– Да.
– А ты? – Он склонил голову набок, проницательно глядя на меня. – Чего хочешь ты?
– Если я его подпишу, мне придется в сентябре переехать в Дублин и получать аттестат в Ройсе, – ответил я. – Они хотят работать со мной по индивидуальному расписанию. Я формально буду учеником в Ройсе, но буду скорее вольнослушателем. Ходить на некоторые уроки, заниматься с частными преподавателями и там же сдавать экзамены.
– И что ты об этом думаешь?
– Я не знаю, – честно ответил я, все еще немного не в себе от того, как быстро все происходило. – Нужно во многом разобраться, пап.
– Ты сомневаешься?
Я медленно кивнул.
– Из-за Шаннон?
Да? Нет? Может быть?
Я беспомощно пожал плечами.
– Понимаю, – спокойно произнес он.
Я сомневался. Вряд ли кто-то мог видеть то, что видел я в этот момент.
– Не знаю. – Это было все, что я мог сказать или подумать. – Я правда не знаю, пап.
– От Дублина до Корка два с половиной часа езды на машине, – напомнил он. – Это вполне приемлемо.
– Не в этом дело, – пробормотал я, уставившись на собственные руки.
– Тогда в чем, Джонни?
Я открыл было рот, чтобы объяснить, но тут же снова закрыл. Слов не находилось. Я не мог описать чувства, которых сам не понимал.
– Я растерян, – сказал я наконец. – У меня внутренний конфликт.
– Ты больше не хочешь играть в регби? – мягко спросил он. – Это вполне нормально.
– Я хочу этого, – задохнулся я. – Поверь, я хочу. Регби – это то, чем я хочу заниматься всю жизнь. Ничего не изменилось.
– Но?..
– Просто… – Я нервно вздохнул. – Я не уверен, что хочу этого сейчас. – Я заставил себя виновато посмотреть на него. – Я не знаю, пап. Если я это подпишу, то все. Конец. Мне придется бросить все.
– Бросить что?
– Томмен, друзей, Шаннон, Гибси. – Я пожал плечами, потерянный и беспомощный. – Придется стать мужчиной.
– Ты уже мужчина, Джонни.
– Знаю, но просто я думал, у меня еще есть время. – Я покачал головой. – Я и сам не понимал, как хотел, чтобы прошло побольше времени до того, как мне предложат контракт и я увижу, что все ускользает от меня.
– Больше времени, чтобы побыть подростком?
Я подавленно кивнул.
– Что, жалко звучит?
– Не жалко, – поправил меня он. – Для моих ушей это музыка. Это именно то, чего мы с твоей матерью всегда хотели для тебя, – чтобы ты был просто свободен.
– Я мало на что тратил время, пап, – пояснил я. – Все мои друзья просто жили, а я вечно думал об игре и не присоединялся к ним.
– А в этом году ты почувствовал вкус жизни, – задумчиво добавил он.
– Да. – Я кивнул. – И я знаю, ты думаешь, что это из-за Шаннон, что я не хочу подписывать контракт из-за нее, боюсь ее оставить, и в какой-то мере так оно и есть. Я не хочу оставлять ее, но в основном дело во мне. Речь о том, кто я такой, где мое место… и мне нужно больше времени, чтобы разобраться. Я не уделял достаточно внимания собственной жизни. Я не попробовал много такого, чего, как я теперь понимаю, мне хочется попробовать. Я увидел только малую часть, несколько коротких месяцев, но это прошло.
– Это не прошло, – заметил папа. – Ты не обязан что-то подписывать, Джонни. Это взрослое решение, выбор твоего будущего, и его не обязательно делать прямо сейчас. Ты можешь вернуться домой, сынок. Ты можешь продолжить работать в Академии, тренироваться с молодежной командой и закончить учебу в Томмене. И когда получишь аттестат, мы можем решить, где ты хочешь играть – если ты хочешь играть. Твое будущее принадлежит тебе, Джонатан. Оно в твоих руках, а не в руках тренеров. Тебе всего восемнадцать. Ты можешь взять еще год, сынок. Мы с мамой всегда поддержим тебя в любом случае.
– Но мне все-таки хочется получить контракт, – пробормотал я, буквально разрываясь. – Я охренеть как хочу этого, пап!
– И ты боишься отказаться сейчас и не получить другого предложения через год?
– Точно, – тяжело вздохнув, кивнул я.
– Не думаю, что такое случится, Джонни, – сказал папа. – Ты слишком талантлив.
– Но так может быть! Я могу отказаться, а потом снова получить травму. Хуже прежней. И тогда уже ничего не вернешь. Я могу потерять все, пап! В этом спорте нет никаких гарантий. Ты же знаешь это не хуже меня.
– Думаю, стоит взять перерыв и как следует все обдумать, – ответил он. – Когда они ждут ответа?
– У меня неделя, чтобы принять решение, – устало произнес я. – Пока они мной восхищаются.
– Тогда возьми всю эту неделю и подумай. Незачем решать прямо сегодня.
– Правда?
– Правда, – подтвердил он. – Ты вернешься домой, съездишь на свой музыкальный фестиваль в Дублине, с друзьями, на все выходные. Наслаждайся жизнью, сынок. Будь подростком. Будь безумен. Веселись. Расслабься. Даже выпей – но не слишком, иначе мама меня убьет, – быстро уточнил он, подмигивая. – Просто радуйся жизни. А когда вернешься домой, мы
