смотришь, – прошептал он, не открывая глаз.
Я улыбнулась:
– Ты вроде как спишь.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что чувствую твой взгляд. – Он улыбнулся и открыл глаза. – Привет, Шаннон!
– Привет, Джонни.
Потянувшись всем телом, он прижал меня к груди.
– Нам нужно обзавестись палаткой для дома.
– Вот как?
Он кивнул и поцеловал мои волосы.
– С висячим замком на входе, чтобы отпугнуть твоих братьев и мою маму.
Вздохнув, я потерлась щекой о его голую грудь.
– Ты всегда согреваешь меня.
– Ты всегда возбуждаешь меня.
Я закатила глаза и улыбнулась.
– Всю ночь дождь шел.
– Ты намокла?
– Хватит, – засмеялась я, хлопая его по груди. – Ты бываешь просто ужасен!
– Я просто шучу, – усмехнулся он, ловя мою руку и сплетая наши пальцы. – Это же просто маленький летний дождик, Шан. Скоро солнце взойдет. – Поцеловав мои пальцы, он заявил: – Я это обожаю.
– Обожаешь что?
– Тебя, – ответил Джонни. – Все это. – Он пожал плечами. – То, что мы сейчас здесь.
Перевернувшись на живот, я посмотрела на него.
– Я тоже это обожаю.
– Хочешь остаться здесь навсегда? – беспечно спросил он, но я видела боль в его глазах. – Мы можем спрятаться в этой палатке и никогда не выходить.
– Думаю, Гибси нашел бы что на это сказать, – с улыбкой ответила я.
– Да. – Джонни тяжело вздохнул. – Надо было оставить этого олуха дома. Он вчера просто очумел.
– Он смешной, – засмеялась я.
– Он чокнутый, – поправил меня Джонни.
– Да ладно, ты сам знаешь, что любишь его, – поддразнила я.
– Ну да, – проворчал Джонни. – Люблю этого мелкого засранца.
– Джонни?
– Да, Шан?
– У нас все будет хорошо, правда?
– Да. – Он прижал ладонь к моей щеке. – Будет.
– Что бы ни случилось? – прошептала я, откликаясь на его прикосновение.
– Что бы ни случилось, – ворчливо ответил он.
Тут крыша палатки сильно задрожала, послышался голос Гибси:
– Эй, Кэп! Ты забрался в нору… то есть ты занят любовью или я могу войти?
– Занят, – рыкнул Джонни. – Проваливай.
Молния расстегнулась, внутрь просунулась голова со светло-каштановыми волосами.
– С добрым утром, семейка!
– Я же сказал, что занимаюсь любовью, козлина! – рявкнул Джонни, садясь.
– Знаю, – засмеялся Гибси, заползая внутрь. – Потому я понял, что это не так.
– Но я мог бы, – возразил Джонни.
– Не-а, – бросил Гибси. – Палатка не дрожала.
– С добрым утром! – прочирикала Клэр, заползая внутрь следом за ним; она уже накрасилась и оделась. – Как тут мои любимые птенчики? Готовы к новому изумительному дню?
– Где у тебя батарейки, которые можно вытащить? – спросил Джонни. – Твой оптимизм бесконечен!
– Я просто солнечная, – согласилась она.
– Мы проголодались, – заявил Гибси с хитрой усмешкой. – У нас кончилась вся еда.
– Потому что вы ничего не привезли, – проворчал Джонни, снова падая на спину и увлекая за собой меня. – А я вам говорил.
– О, у вас есть жевательный мармелад? – спросил Гибси, роясь в наших сумках. – Я думал, ты не ешь всякий такой треш, Джонни.
– Я и не ем. – Джонни зевнул. Повернувшись на бок, он обнял меня. – Это для Шан.
– О-о! – простонала Клэр. – Ты такой внимательный!
– А не могли бы вы… свалить отсюда? – пробормотал себе под нос Джонни.
– Не будь ты таким раздражительным, – отругала его я и ущипнула за сосок.
– Ой, сделай так еще раз, – промурлыкал он. – Ниже.
Я покраснела.
– Джонни…
– Она может заняться твоим членом попозже, – заявил Гибси. – А прямо сейчас нам нужно кое-куда сгонять и надыбать бухла.
– Надыбать бухла? – Джонни покачал головой. – Чел, тебе пора переводчика нанимать.
– Вылезайте из этих ваших мешков и пошли веселиться! – распорядился Гибси. – Или я начну пердеть на твою девчонку. И уж поверь, это будет мощно! Я вчера весь день пил сидр!
– Он правду говорит, – добавила Клэр, делая вид, что ее тошнит. – Он постоянно пердит, ребята. Я думала, ночью нас просто снесет вместе с палаткой!
– Ты тоже пукаешь, – не остался в долгу Гибси. – Просто все взрывается!
– Знаю, – не смутившись, ответила Клэр. – Я старалась тебя заглушить, ясно?
– Боже, да вы оба просто невыносимы! – хихикнул Джонни.
– Вставайте, или я выпущу зверя! – предостерег Гибси. – А то могу и лосося нечаянно выпустить!
– Эй, Джерард! – хихикнула Клэр. – Это уж слишком!
Я вскинула брови:
– Лосося?
– Он имеет в виду дерьмо, – сообщил Джонни, выскакивая из спального мешка быстрее кошки. – Иду, так что забери своего лосося и отправь его плавать в реку где-нибудь подальше.
Гибси усмехнулся:
– Обожаю твою дев…
– Еще слово, и я тебя убью!
* * *
– Смотри, Гибс! – заорал Джонни сквозь шум толпы, когда на сцену вышли Green Day и заиграли «Basket Case». – Это же твой гимн!
Гибси с хохотом показал ему средний палец и стал прыгать вокруг, как черт из табакерки – с голой грудью и с Клэр на плечах. Она совсем не казалась испуганной, скорее наоборот. Она не сомневалась в том, что он не уронит ее головой вниз. Мне это казалось странным, учитывая, что парень уже потерял и обувь, и футболку где-то в толпе. Похоже, это ничуть не волновало Клэр. Она махала руками, хохотала и подпевала вместе с шестьюдесятью тысячами других зрителей.
– Давай, Шаннон «как река»! – воскликнул Джонни, приседая передо мной. – Тащи сюда свою задницу!
– Ч-что?..
Он усмехнулся:
– Забирайся!
– Но я…
Он взгромоздил меня к себе на плечи под знакомые до боли аккорды. Победив сомнения, я вцепилась в волосы Джонни; он выпрямился, и я поднялась над толпой и теперь прекрасно видела группу на сцене.
– Божечки! – кричала я, когда Джонни сжал мои бедра и начал прыгать. – Джонни… ах!
Струсив, я наклонилась вперед и обхватила его шею, прилипнув к нему.
– Только не урони меня!
– Ни за что! – крикнул в ответ Джонни.
Он был без футболки – она болталась сзади, заткнутая за пояс шортов, – бейсболка была надета задом наперед, и Джонни распевал песню, держа меня на плечах. Я знала, что он привлекает к себе множество взглядов, особенно девушек. «Люди его узнаю́т», – поняла я. Это было ясно по тому, как они старались тайком сфотографировать его. Джонни, впрочем, как будто ничего не замечал. А если и замечал, ему было плевать.
Ощутив невероятную свободу, я подняла руки вверх и засмеялась.
– Шаннон! – Клэр позвала меня, смеясь; я потянулась к ней, схватила за руку, и мы все четверо хохотали и визжали, выкрикивая слова песни.
Вокруг нас сверкали вспышки камер, но впервые в жизни я об этом не думала.
Мы были молоды, свободны, мы были вместе.
Потом наступит завтра и принесет с собой весь ужас, что приходит с неведомым, но пока что я была счастлива. Я была довольна всем. Я была на лучшем в мире музыкальном
