фестивале с тем единственным парнем, которому отдала сердце.
* * *
Когда площадку заняли Jimmy Eat World, у меня чуть не случился сердечный приступ. А когда они заиграли «The Middle», я вообще перестала соображать. И именно в тот самый момент я поняла, что все будет в порядке. Что у меня получится. Получится прожить жизнь – вместе с ним. Не важно, что он решит, я найду способ справиться, потому что, сидя на плечах Джонни Каваны, сжимавшего мои ноги, я знала, что нет другого места, где мне хотелось бы оказаться. Я принадлежала этому парню, а он принадлежал мне.
В финале своего сета группа заиграла «Hear You Me». Я посмотрела на Гибси и Клэр, полностью занятых друг другом. Гибси одной рукой придерживал ее ноги, а в другой сжимал пластиковый стаканчик неведомо с чем. Из уголка его рта свисала сигарета, и он медленно раскачивался из стороны в сторону среди толпы.
Я не упустила того, что каждые несколько минут Гибси поглаживал ногу Клэр. Я не упустила и того, как Клэр откликалась на это, сжимая бедрами его шею и проводя рукой по его щеке.
По-моему, они осознавали, что открыто ласкают друг друга. Они как будто синхронизировались в физическом и эмоциональном смысле.
Снова сосредоточившись на музыке, я слушала текст песни, охваченная знакомой грустью, которая разлилась во мне при мысли о матери[48]. Я тихо запела, и по моей щеке сползла слеза. Но прикосновение Джонни, сжавшего мое бедро, вернуло к реальности.
– Я люблю тебя, – одними губами произнес он, изогнув шею, чтобы посмотреть на меня.
Я шмыгнула носом и так же беззвучно ответила:
– Я тоже тебя люблю.
Не сводя с меня глаз, он губами повторял слова песни, мягко раскачиваясь в такт музыке.
Погладив его по щеке, я наклонилась, чтобы поцеловать его в губы, – не слишком легкое упражнение, если сидеть на его плечах, – но я должна была это сделать. Я просто должна была. Джонни убрал руку с моего бедра, обхватил мою голову и ответил на поцелуй прямо там, посреди огромного поля, в окружении шестидесяти тысяч зрителей… и Jimmy Eat World пели только для нас.
* * *
– Устала, Шаннон? – спросил Джонни позже тем вечером.
Было очень темно; я сидела на какой-то ограде или чем-то еще, что подвернулось для отдыха. Джонни стоял передо мной, обнимая за талию, пока мы ждали Клэр и Гибси из очереди у автозакусочной.
Джонни все еще был без футболки: он отдал ее мне, когда зашло солнце и стало холодно. Опустив голову на его теплую грудь, я удовлетворенно вздохнула.
– Хм…
– Хм? – Опустив подбородок мне на плечо, он рассеянно раскачивался под музыку, все еще звучавшую вдали. – Что это значит?
– Я просто впитываю все это, – сказала я.
– Джонни Кавана! – окликнул кто-то, заставив нас обоих повернуться к девушкам намного старше нас.
– Ох, боже, это он! – завизжала одна из них. – Я же говорила!
– Привет, – ответил Джонни; язык у него слегка заплетался из-за пива, которое они с Гибси заглатывали целый день, но говорил он вежливо, как всегда.
– Ох, боже, ты был просто изумителен в игре против Фиджи! – заговорила другая девушка – с самой большой грудью из всех, что я видела в реальной жизни. – Просто изумителен!
– Можно сфотографироваться? – спросила еще одна.
Джонни замялся, крепче обхватывая меня за талию.
– Все в порядке, – сказала я с коротким кивком, поощряя его сфотографироваться и вернуться к нам.
Разочарованно вздохнув, он натянул на лицо профессиональную улыбку и подошел к девушкам.
– Можете нас сфоткать, пожалуйста? – попросила одна из них, протягивая мне цифровой фотоаппарат.
Кивнув, я спрыгнула с ограды и взяла камеру.
– Хорошо, я включила вспышку, так что должно получиться. Улыбаемся!
Джонни было предельно некомфортно, но он улыбнулся, когда шесть девушек сгрудились вокруг него.
Я сделала четыре снимка, а потом вернула камеру девушке.
– Большое спасибо! – коротко бросила она, таращась на моего парня так, словно он держал в руках луну. – Он изумителен!
– Да. – Я заставила себя улыбнуться. – Так и есть.
И он мой.
– Извини, – негромко сказал Джонни, помахав на прощание девушкам и спеша ко мне. – Это было чертовски неловко.
– Не извиняйся за то, что люди тебя любят, – ответила я.
Он покачал головой и помог мне снова забраться на ограду.
– Они не любят меня, Шан.
– Они восхищаются тобой, – поправилась я, привлекая его ближе, чтобы он стоял между моими ногами. – И это хорошо.
– Может быть, – уступил он, кладя руки мне на бедра. – Но они не любят меня.
– О? – Я вскинула брови. – Почему ты так уверен?
– Потому что я знаю, как это ощущается – когда кто-то меня любит. – Он легонько щелкнул меня пальцем по носу. – И это другое.
По мне прокатилась волна жара.
– Джонни…
– Я знаю, что сделаю, Шан, – прошептал он. – Насчет контракта. Я решил.
Мое сердце заколотилось.
– Правда?
Он медленно кивнул.
– Я должен это сделать ради себя, – продолжил он. – Это важно. Сделать то, что правильно для меня, понимаешь?
– Понимаю, – выдохнула я, чувствуя, как тяжесть всего мира обрушилась на плечи.
– Ты все равно будешь меня любить? – По его телу пробежала дрожь, он крепко зажмурил глаза. – Как бы трудно это ни было?
– Как бы ни было. – Я заставила себя сказать это, понимая, что, соглашаясь, попутно разбиваю свое сердце. – Ты подпишешь контракт и станешь блистать.
– И с тобой все будет в порядке? – не останавливался он. – Несмотря ни на что?
Я изобразила улыбку.
– Я буду в полном порядке.
– Я женюсь на тебе, – продолжил Джонни. – Когда мы станем старше и все устроится. – Взяв мои руки, он положил их себе на шею и наклонился ближе. – Просто поддержи меня, – хриплым голосом произнес он. – Будь со мной. – Он сжал мои руки. – И я заставлю тебя гордиться. Я поступлю с тобой правильно.
У меня вырвался болезненный вздох.
– Джонни…
– У нас будет семья. Наша собственная, и я всегда буду рядом с тобой, что бы ты ни решила делать. Не важно.
– Нас это не разлучит, – пробормотала я, прижимаясь лбом к его лбу.
– Нас ничто не разлучит, – прошептал он. – Обещаю.
82. Новый школьный год
ШАННОН
Первое сентября 2005 года.
Новый семестр и мой первый день пятого года обучения. Решив присоединиться к Лиззи и Клэр и перешагнуть год, я вошла в дверь Томмена, чтобы начать свой второй и предпоследний год в старшей школе. В новехонькой прекрасной форме, отутюженной до безупречности благодаря любезности миссис Каваны, я входила в школу с лучшими подругами по
