кто потерял сознание, даже не получив шанса на сражение. Принимая во внимание всё известное, у меня появилось скверное подозрение, что детство у этих детишек было из числа наихудших.
Больше никто не поднимал рук и не признавался в посещении.
— Нам нужно снова заняться чем-то подобным, — сказала я. — Втайне, потому что если кое-кто в Министерстве услышит об этом, то они представят всё так, словно мы армия маглорожденных, готовящая переворот.
— А мы и правда будем его готовить? — спросил маленький мальчик.
— Нет, — соврала я. — Мы просто будем учиться защищать себя.
В конечном итоге, волшебному миру придется измениться. Чистокровные не понимали, что как только сотовые телефоны начнут выгружать подозрительные действия в Интернет, сохранять Статут Секретности станет невероятно тяжело.
Если бы я была во власти, то маглорожденные вступали бы в военные и разведывательные службы. С нужными людьми на ключевых постах, было бы легче следить за тем, что знало правительство, и быть в состоянии производить изменения при необходимости. Когда эти люди выходили бы на пенсию, они могли бы также тренировать авроров, чтобы те лучше делали свою работу.
Семикурсник сказал:
— Ты говоришь, как человек, который хочет свергнуть систему. Ты знаешь... после сегодняшнего, я вроде как и не возражаю.
Я оглянулась.
— Среди нас окажутся предатели, люди, которые попытаются сдать нас Министерству или Пожирателям Смерти.
Все замотали головами.
— Что если они будут угрожать убийством вашей семьи? — спросила я. — Тогда всё станет иначе. Если мы собираемся начать учить друг друга, то об этом нельзя будет говорить, и никто не должен будет знать о занятиях.
— Ты только что сказала об этом всем нам, — заметил семикурсник. — Будет трудновато сохранить тайну.
— Есть способы, — произнесла я.
Я размышляла на эту тему какое-то время и проводила исследования, что нужно сделать.
— Кого из вас заинтересовало моё предложение?
Рука взмыла ввысь, затем ещё одна, и ещё. Вскоре практически все, кто стоял вокруг меня, подняли руки.
— Что происходит? — услышала я голос Помфри.
Она выходила, чтобы принести ещё зелий, в чем я убедилась, прежде чем начать отпускать свои опасные замечания.
— А ну немедленно марш по койкам! — выкрикнула она. — Мисс Эберт завтра всё ещё будет здесь, если конечно познания юного мистера Джеффри в исцелении соответствуют его оценкам.
— Марк Джеффри, — представился семикурсник. — Похоже, этот год будет интересным.
Глава 70. Выручай-Комната
— Нашел её, когда заблудился, — сказал Колин. — И мне... эм-м... нужно было в туалет.
— Значит, превращается во что угодно? — спросила я.
Как я могла пропустить такое? Комнаты не было на карте близнецов, и я никогда не замечала никаких насекомых в стенах, вероятно из-за того, что пространство за ними на самом деле не являлось настоящим пространством. Когда Колин сегодня чуть ранее показал мне комнату, я была ошеломлена.
— Ничего живого, — сказал Колин. — И мне кажется, внутри всё ненастоящее. Я пытался вынести оттуда вещи, и они исчезали.
— Хорошо, — сказала я.
Сама я тут уже всё исследовала, и теперь говорила, чтобы услышали остальные. Настало время показать им, что я выяснила.
Я закрыла глаза и начала ходить туда-сюда перед стеной. Я обнаружила, что очень важно удерживать в голове разборчивое изображение желаемого, или могут случиться всякие казусы.
Дверь открылась, и мы заглянули внутрь.
За спиной дружно ахнули.
Внутри находился Броктон Бей, каким я помнила его после удара Левиафана. Разрушения, словно после бомбежки, и трупы на земле. Вечно затянутое тучами ночное небо. Безошибочно узнаваемый аромат океана в воздухе... соли и гниющей рыбы, и других, ещё более худших запахов.
— Давайте все внутрь, — сказала я.
Комната целиком растягивалась только на пару кварталов, но магия позволяла ей выглядеть так, словно всё простирается дальше. Пахло так, словно сейчас пойдет дождь. Я ощутила волну ностальгии: всё было именно так, как я помнила.
Остальные проскользнули в комнату. Все они выглядели немного встревоженными, и это было понятно, с учетом того, что мы вынудили их сделать. К нам согласилось присоединиться пятьдесят человек, и это было удивительно, особенно учитывая, что они знали, каково будет действие подписываемого ими контракта.
Никто не должен говорить об этом, под угрозой боли от наихудших проклятий, до каких только могли додуматься семикурсники. Несколько старших учеников были готовы стереть память любому, кто отказался подписать — отказавшиеся никогда бы не вспомнили, куда они отказались вступать.
Я была убеждена, что вступит меньше половины. Мы требовали многого, и я была уверена, что по крайней мере некоторые из них развернутся и уйдут.
Ушли только двое. Остальные подписали, некоторые — решительно, некоторые — колеблясь, но никто не ушел.
Было ли дело в том, что Министерство загнало их в угол? Или причина крылась в загадочной природе человека, подталкивающей к мысли, что чем больше жертва — тем ценнее то, ради чего ты приносишь эту жертву.
Можно ли считать это личной преданностью мне? Раз уж я закрыла собой целый класс от дементоров, маглорожденные теперь смотрели на меня иначе. Полезно, но, почему-то, неловко. Даже дома, когда меня звали Шелкопряд, люди боялись и уважали меня, но никогда не выказывали такой преданности.
Те двадцать, что стояли и сражались, присоединились к тридцати ученикам из больничного крыла. Разношёрстная группа, смесь всех курсов — от второго до седьмого. Колин Криви оказался единственным первокурсником. Я подозревала, что остальные первогодки были убеждены, что им просто нечего предложить.
Гарри и Невилл оказались единственными не-маглорожденными.
Дверь закрылась за последним из отстающих, и я выглянула наружу, хотя этого и не требовалось. В коридоре, одном из тех, где не висели картины, никого не было.
Я повернулась к собравшимся, и на лицах их читалось дурное предчувствие.
— Мы будем изучать ведение войны в условиях города, — сказала я. — Это самая мерзкая и уродливая разновидность военных действий из всех. Большинство магловских войн проходят на расстоянии... сбросил бомбу, и всё кончилось легко и быстро. Вам даже никогда не нужно будет задумываться об убитом вами. Даже убийство при помощи огнестрельного оружия
