насилию. Ведь это насилие… А мне так хочется романтики… хоть пары слов без подколов… Добрых, ласковых…
Боже, я такая жалкая. Пытаюсь из себя корчить смелую, а на деле…
– Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь меня, – требовательно произносит Бахрамов.
Все на что меня хватает, это прошептать упрямо:
– Я не настолько сильно тебя хочу…
– Лгунья, – усмехается, жадно всматриваясь в мое лицо.
– Ты не запугаешь меня.
– Я не пытаюсь тебя запугать, Эрика. Всего лишь трахнуть. Тебе будет хорошо… Я очень хочу сделать тебе хорошо…
Давид привлекает меня в свои объятия, дыхание сбивается, вода льется нещадным потоком, отчего приходится жмуриться, слизывать с губ капли, убирать наползающие на лицо пряди руками.
– Я предпочитаю более цивилизованных мужчин, – Давид, – наконец нахожу ответ. – Не тех, кто шантажирует, заставляет. Мне это не нравится… Никому не понравится.
– Но тем не менее ты все равно меня хочешь.
– Не настолько сильно, чтобы стать твоей персональной шлюхой.
Только в этот момент замечаю, что Давид все еще в одежде, теперь промокшей до нитки. Смотрю на него с удивлением. Так увлекся своим доминированием, что встал под душ одетым? Я бы даже рассмеялась, наверное, если бы не нервничала настолько сильно. Поначалу Бахрамов реагирует непонимающе на мой взгляд, потом прослеживает…
– Черт, видишь, что ты со мной делаешь? – усмехается.
Давид выпускает меня из объятий и выходит из душевой кабинки. Только вот мне ничуть не легче, ясно, что он не собирается прекращать свой дикий эксперимент. Прислонившись к нагретой паром стене, наблюдаю, как Бахрамов стаскивает с себя мокрые вещи, липнущие к телу. Буквально срывает, и бросает на пол мокрой кучкой.
Это последний шанс сбежать, – шепчет подсознание. Скорее из упрямства, нежели реально веря в это. Потому что мне не справиться. Еле на ногах стою. Все это так странно, его поведение, поступки. Это не просто секс, который, наверное, пережить было бы проще. Традиционно, на постели… Нет, Давид играет, провоцирует, проникая тем самым под кожу, заполняя все мои мысли, все пространство, не оставляя даже малюсенького уголка, в котором от него можно спрятаться. На миг опускаю уставшие веки. Когда снова открываю – Бахрамов уже снова рядом, во всем великолепии своей наготы. Прижимается ко мне, вжимая в стену. Его член, готовый, твердый, упирается мне в живот.
– Опустись на колени, малыш. Поласкай меня, – звучит приказ, повергающий меня в полный ступор. Не могу поверить, что он это сказал. Что хочет насколько сильно унизить меня… Самое паршивое – я никогда в жизни этого не делала. Меня коробит не отвращение к данному виду секса. Нет. Наоборот. Я часто думала об этом. Представляла всякое, лаская себя, например, в ванной. Мне даже хотелось попробовать. Но в то же время было много страхов… И не было мужчины, которому бы я доверилась настолько.
И вот, оказывается, все так просто?
Для Бахрамова – определенно.
Для меня же – как удар по лицу. Звонкая оплеуха…
Все еще не верю, что он серьезно. Но Давид кладет руку мне на голову, показывая, что не шутит.
Опускаюсь на колени. Перед лицом покачивает большой толстый пенис, с тугими венами, гладкой головкой, словно приветствуя меня.
– Мне почти достаточно твоего взгляда, – произносит Давид охрипшим голосом. – И все же, недостаточно, малыш. Открой рот…
Все это безумно порочно. Я должна возненавидеть этого мужчину. Он и правда монстр… во всем. Но я возбуждаюсь. Вопреки всякой логике между ног появляется тянущая боль.
Давид убирает руку с моей головы, проходится подушечкой большого пальца по моим губам. Неожиданно сильно надавливает, проталкивая палец в мой рот. Как же хочется изо всех сил впиться в него зубами! Аж скручивает от этого желания. Но у меня другой план. Дойти до конца в этом противостоянии. Сам того не желая, а может и наоборот, стремясь именно к этому, Давид делает мне прививку. От себя самого. После этой сцены, уверена, меня будет тошнить от этого мужчины. Ни одной женщине не понравится начинать отношения стоя на коленях. Если она не шлюха.
Но Давид тоже стоял на коленях передо мной. Лизал… – мелькает предательская мысль, но я тут же ее отбрасываю.
Бахрамов убирает палец, вместо него моих губ касается его огромный возбужденный член. Если до этой секунды у меня еще оставались какие-то сомнения… сейчас нет.
Я уверена в том, что это должно произойти. Словно в трансе открываю рот, касаюсь губами головки. Снова пальцы Давида зарываются в мои волосы. Едва заметное движение вперед и головка входит в мой рот, неглубоко, но пугая до чертиков, лишая дыхания. Машинально кладу ладони на ноги мужчины, как-бы отталкивая его. Если бы хватило сил. Но разумеется, такую глыбу не сдвинуть с места.
Давид отстраняется, позволяет мне сделать несколько глотков воздуха. На глаза наворачиваются слезы. Он берет меня за подбородок, приподнимает, внимательно вглядывается в мое лицо. Радуюсь, что на нас течет вода, что он не может увидеть моих слез. Его лицо потемневшее, напряженное. Ожидаю новую колкость, но он ничего не говорит. Только гладит меня по щекам, убирает налипшие пряди. Затем обхватывает меня за правое запястье, подводит ладонь к члену, показывая, чего хочет. Сжимает мою ладонь вокруг своего твердого ствола. Проводит по всей длине. Пытаясь отбросить смущение, повторяю движение. Он убирает свою руку. Запрокидывает голову вверх, к струям воды. Без его внимания и контроля мне легче… Отвращения нет, скорее наоборот. Мужская анатомия притягивает, во рту все больше слюны. Я хочу попробовать… Хочу хоть раз в жизни сделать что-то, чего сама от себя не жду. Что-то совершенно безрассудное.
Сжимаю пальцами сильнее, удивляясь шелковистости и в то же время твердости, трепеща от собственного бесстыдства, провожу вверх-вниз по всей длине внушительного органа. Другая ладонь лежит на бедре Бахрамова, ею чувствую дрожь, прокатившуюся по его телу. Это придает смелости. Повторяю, еще несколько раз, а затем, наклонившись вперед, провожу языком по расщелине головки. Руки Давида стискивают мою голову, больно тянут волосы, он толкается в мой рот, заполняя его. И я позволяю это, стараясь дышать носом.
Меня охватывает непонятная эйфория, по-другому не назвать, даже страха нет, когда сильные руки обхватывают мою голову, фиксируя, а член толкается глубже в рот. И еще, снова, доставая до горла, отчего появляется неприятное ощущение.
Пытаюсь отстраниться. К моему облегчению, Давид позволяет выпустить член и отдышаться.
– Постарайся дышать носом, – следует глухой приказ.
Его голос звучит так, словно он испытывает сильную боль…
Давид сжимает член, проводит головкой по моим губам, несколько раз, пока
