его ручищи вцепились в шею солдата. «Фриц» не отпускал их до тех пор, пока солдат не перестал дышать.
– Так они с тех пор и ездят так вместе?
– Вовсе нет, мой друг, «фриц» присоединился к нему когда…, ты уверен, что хочешь знать?
– Уверен.
– Ну, хорошо, … когда умер. С тех пор они неразлучны, что бы не делали.
– И что, нет никакого выхода?
– Есть, конечно, всегда есть выход, просто люди не всегда его видят.., или хотят видеть.
– Вы знаете, что они должны сделать, чтобы прекратить свои мучения?
– Конечно, знаю.
– И что – же?
– А ты, как думаешь?
Я задумался и ответил:
– Наверное, солдат должен перебороть себя и убить «фрица»?
– Вот видишь, как все просто.
– Ну почему, они этого не понимают?
– По тому, что это касается именно их. Это со стороны хорошо говорить, а когда дело касается нас самих, то очень не просто бывает преодолеть собственные страхи.
Я молчал, так как мне было абсолютно нечего возразить моему доброму знакомому.
– Ты уже многое здесь повидал, – сказал он мне, – а значит, немного иначе стал смотреть на некоторые вещи, научился воспринимать их по другому, не идеализируя, или, наоборот, излишне не очерняя.
– Вы правы, – ответил я, прекрасно понимая, что хочет сказать мне этим мой собеседник.
– Вот видишь, – сказал снова солдат, – никогда не стоит сгоряча что – то обещать или решать, – он улыбнулся мне.
– Это точно, – согласился с ним я.
– Хорошо, что рыжеволосая девушка так и не нашла в себе силы выйти из своего вагона, а иначе… Трудно представить, что могло бы быть иначе.
– Да, я бы чувствовал себя, мягко говоря, очень неуютно, – ответил я, – если бы она пострадала из-за меня.
Мы немного помолчали. Я посмотрел в окно и увидел зеленые деревья. Обрадовался, даже улыбнулся. Солдат разгадал причину моей радости и сказал:
– Теперь всегда будет только лето. Зима была только в предыдущем вагоне.
– Странно, но во второй раз, я совсем не почувствовал холода.
– Это по тому, что ты про него просто напросто забыл.
– Верно, – согласился я.
– Просто у тебя были совершенно другие мысли и четкий план, вот и все, у тебя не было времени отвлекаться по пустякам. Это тебе и сослужило хорошую службу.
– Да, но я там не встретил голубоглазого сумасшедшего мужчины, который искал выход в прошлый раз.
– Осторожно с ярлыками, мой друг, – одернул меня солдат.
Я понял, что допустил оплошность и извинился.
– Да, ничего, просто каждый из нас кому – то может показаться сумасшедшим. В том числе и ты, и я.
– Я об этом как – то не подумал, – признался я, – так почему же я его не встретил?
Солдат спокойно смотрел мне в глаза и ничего не отвечал, давая тем самым мне время для размышления.
– Он нашел выход? – робко спросил я.
– Да, мой друг, он сделал это.
– Вот дела, – удивился я, – выходит, что если бы я держался рядом с ним…
– Да, да, – перебил меня солдат, – сейчас бы вы уже сошли с этого поезда, и, кто знает, может быть, даже попали бы, наконец, на свою встречу.
– Вот тебе и на, – произнес я, понимая, как я был не прав, – а ведь я готов был поручиться, что он сумасшедший, я и не думал, что именно он найдет выход.
Солдат покачивал головой и улыбался.
– Ну почему именно ему удалось найти выход? Чем он отличается, в чем его особенность?
– Ничем он не отличается, просто у него было очень большое желание выйти отсюда. А если очень чего – то хочешь и не останавливаешься ни перед чем, то рано или поздно добьешься своей цели. Так получилось и с ним.
– Правда, лучше рано, чем поздно, – заметил я.
Солдат рассмеялся.
– Я опять сказал лишнее? – спросил я.
– Да, нет, просто ты пока еще прошел только два вагона.
– А для того, чтобы найти выход, сколько вагонов надо пройти?
– Я не могу тебе сказать, это очень индивидуально, некоторым достаточно пройти один вагон, а иные могут легко сбиться со счета, так и не получив результата.
Я немного раскис от его слов. Он закурил свою папиросу, предварительно спросив у меня разрешения. Я удивился тому, что он у меня об этом спрашивает, но он объяснил, что не хотел бы доставить мне неудовольствие, так как знает, что я не любитель табачного дыма. На самом же деле, я бы и не подумал об этом на этот раз, как, впрочем, и в прошлый, я уже давно перестал обращать внимание на такие мелочи. И мне, надо признаться, даже самому стало от этого легче.
– Так для чего же мне тогда вообще переходить из вагона в вагон, если выход может оказаться в любом из вагонов?
– Так то оно так, – отвечал мне солдат, – но если ничего не делать, если не делать шаг вперед к тому, чего ты хочешь добиться, то, как же ты тогда думаешь найти выход вообще? Это просто невозможно сделать, если не будешь стремиться к этому. Правда, стремление может проявляться, конечно, по – разному. Могут быть, конечно, и легкие пути к выходу отсюда. Но на самом деле, они могут завести слишком далеко, туда, откуда выхода уже не будет никогда. И поверь мне, снова на слово, не ищи легкого пути выхода из этого поезда. Ты должен делать то, что делаешь – идти вперед, хотя, может быть, тебя напугали трудности, и ты передумал? Тогда нет ничего проще, пройдись по этому вагону, посмотри, я уверен, что здесь тебе будет более комфортно, чем в предыдущих вагонах, кто знает, может быть, ты решишь прекратить свои поиски выхода из этого поезда.
– Если бы вы знали меня раньше или еще лучше, работали вместе со мной, то не подумали бы так обо мне, – не то, чтобы обиженно, но немного с досадой сказал я.
– Прости, это я так, специально, тебя провоцирую, – сказал он, – я немного перегнул палку.
Я вопросительно посмотрел на него. Он говорил так, как будто, действительно, хорошо знает меня.
– Вы не виноваты, просто, откуда вам знать что – то про меня, – сказал я.
– Тут ты не прав, – улыбнувшись, сказал он, – я многое о тебе знаю.
– Неужели? – спросил я.
Он кивнул головой и сказал:
– Даже более, чем ты сам о себе знаешь.
– И что же вы знаете такое, чего я сам не знаю?
Я покачал головой, демонстрируя ему свое удивление. А он, в знак доказательства, начал говорить мне следующее:
– Ну, например, я знаю, что ты
