вагоне.
У меня вновь разыгрался аппетит. Я подумал, что очень хотел бы съесть сейчас тарелочку борща.
– Возможно, здесь есть где – нибудь вагон ресторан, – иронично, смеясь над собой, сказал я в пустоту вагонного коридора.
В тот же миг, из первого купе, выглянула девчушка, лет семи, со смешными хвостиками и белыми бантами.
– Ресторан в следующем вагоне, – сказала она мне, показав пальцем по направлению поезда.
– Спасибо, – сказал я.
Она не торопилась скрываться в своем купе, было видно, что она совсем не прочь немного поболтать со мной. Она вышла из купе и стала демонстративно прыгать вокруг меня на одной ноге.
– Ты путешествуешь с родителями? – спросил я ее.
– Нет, только с мамой, – ответила она, – папа будет встречать нас в городе. Он уже давно нас ждет и очень по нам соскучился. Мне он снится каждую ночь.
Девочка перестала прыгать и, подойдя совсем близко ко мне, она заглянула в мои глаза и сказала:
– Только он, почему – то всегда плачет.
Я не знал, что ей ответить. К счастью, она и не ждала от меня никакого ответа. Скорее всего, ей было важно просто сказать мне об этом. Она снова начала прыгать вокруг меня на одной ножке. У меня совершенно выпала из головы затея поэкспериментировать на предмет человеческих черт. Но, даже, если бы мне она и пришла сейчас в голову, я не стал бы никогда ставить свои, пусть и совсем безобидные эксперименты на ребенке.
– А вы путешествуете с семьей? – совсем по – взрослому, вдруг, спросила она у меня.
– Нет, я еду один, – немного застигнутый врасплох ее вопросом, ответил я.
– А дети у вас есть?
– Нет, пока нет, – честно ответил я, но подумав некоторое время, про себя заметил, – «наверное».
– А почему нет, вы что, не любите детей?
– От чего же, люблю. Просто у меня много работы и совершенно нет времени.
Она смотрела на меня непонимающим взглядом. Я подумал, что немного перегнул палку, общаясь с ней, как с совершенно взрослым человеком.
– Работа важнее детей? Вы живете, чтобы работать? Мама читала мне про таких людей, которые много работают… Я сочувствую вам… Я догадалась кто вы. Вы раб.
Я был шокирован ее заключением, и уже хотел было ей возразить. Но, задумавшись, понял, что она права. Ведь я, действительно, все свое свободное время отдаю работе. Абсолютно все. Так чем же я отличаюсь от раба. Если у меня нет времени даже на элементарные вещи, как – то пройтись пешком по парку или полюбоваться красотами природы.
– Еще хуже, – ответил, наконец, я ей.
– Еще хуже? – удивилась она, – почему?
– Раб работает по принуждению, а я делаю это по своей воле.
– А так бывает? – она уставилась на меня своими открытыми голубыми детскими глазками.
– Бывает, – сказал я тихо и легонько погладил ее по голове, – бывает, к сожалению, это бизнес.
– Хорошо, что мой папа не такой, – вздохнула девочка.
– Да, тебе повезло, – сказал я ей, – а чем же занимается твой папа?
– Мной и мамой, – гордо сказала девочка.
– А кто же тогда работает? – спросил я, – на что вы живете?
Девочка пожала плечами:
– Я не знаю, у мамы, тоже, как вы сказали, бизнес, она часто это говорит, но она почти всегда дома. Я и думала, что бизнес, это когда человек очень редко отлучается из дома.
– Ну, это смотря какой бизнес.
– Мама говорит, что главное, это я, а на работу можно тратить полчаса в день, все остальное она называет бесполезным сотрясанием воздуха.
– У твоей мамы есть чувство юмора. А твой папа, чем – то вообще увлекается?
– Он пишет книжки.
– Ну вот, а ты говоришь, что он не работает.
– Он называет это отдыхом, а не работой, и потом, я совсем не вижу, когда он это делает. Мама говорит, что папа любит писать по ночам, когда я уже сплю.
– Тебе, действительно, повезло. Теперь мне понятно, твой папа писатель.
– Да, да, – радостно закричала девочка.
– Мне повезло меньше, меня бог не наградил подобным талантом, поэтому я не смог бы назвать свою работу отдыхом.
– Вам не нравится ваша работа? Но, вы же сказали, что работаете по своему желанию.
– Да, но, как тебе это объяснить, не всегда все в жизни приходится делать по своему желанию. Иногда приходится что – то делать и вопреки ему. И, как правило, большую часть своей жизни нам приходиться делать что – либо вопреки своим желаниям.
– Так часто делать вопреки, что не иметь времени даже на то, чтобы завести детей? – изумленно и снова совершенно по – взрослому спросила она меня, чем, снова поставила в тупик.
Я никогда раньше не задумывался над этим. А ведь она тысячу раз права, неужели моя систематическая изнуряющая работа стоит того, чтобы я отдавал ей всю свою жизнь, тогда ради чего она? Мне, вдруг стало так страшно. Я не знал, что меня ждало дальше, ведь я уже не мальчик. А что у меня есть, кроме работы и кое – каких материальных благ, пусть даже они покажутся кому – то настоящим богатством. Не слишком ли этого мало для человека?
Девчушка же продолжала на меня смотреть, так и не получив никакого ответа.
– Тогда, я не хочу так жить, – сказала она вполне серьезно.
– Ты что? – не говори так, сказал я ей, – я просто жил неправильно. Как только я вернусь домой, я попытаюсь все исправить. И у меня обязательно будет семья и дети. И у тебя все будет хорошо. На самом деле в жизни очень много хорошего, и я буду наверстывать упущенное.
– Правда?
–Да, конечно, – ответил я и, присев на корточки, посадил ее к себе на колени.
– Посмотри, какие у меня часики, – она протянула мне ручку, и я увидел изящные, но совсем не детские часы. Это были золотые часики на тонком браслете с голубым циферблатом и изящной бабочкой внутри.
– Вот, посмотри, – сказала она, – что здесь написано, это папа подарил маме, когда я родилась, с тех пор она с ними не расставалась. Теперь она, наверное, их ищет, переживает, а они у меня.
Я посмотрел на внутреннюю сторону часов и увидел выгравированную надпись: «Моей любимой и единственной в день рождения нашей дочери».
– Хочешь послушать, как они тикают? – спросила она.
– Тикают? – удивился я, не поверив своим ушам, и приложил ухо к циферблату.
Часы, действительно тикали. Это было невероятно, но эти часы не стояли на месте.
– Где твоя мама? – спросил я, в надежде поговорить с взрослым человеком, у которого
