– Я могу лишь догадываться о вашем состоянии. Подозреваю, главная роль на проекте, не совсем то, чего вы хотели в ближайшее время. Вы можете рассказать… – я запнулась, искоса посмотрев на мужчину. Доверительные беседы и сближение не входили в мои планы. – Можете просто рассказать, что хотите, а я послушаю, и может, даже пойму.
Голубые пристальные глаза сверкнули, как обычно бывало, когда Прадов что-то обдумывает. Наверно, я слишком наблюдаю за ним во время разговора.
– Я не привык говорить о чувствах, о том, что меня тревожит, – он неприязненно поморщился, словно нахлынуло какое-то воспоминание. – Когда я пытаюсь это делать, то становлюсь студентом, который плохо подготовился к экзамену. Я мямлю и жую слова. Или монотонно бубню, словно зачитываю нудный доклад, – мужчина улыбнулся и вздохнул, от волнения сжимая руль. – Вот, я признался и мне очень стыдно. Рядом с красивой и интересной девушкой, предпочитаю говорить о ней, или о чём-то другом.
– Я Алиса, забыли? – невозмутимо вскинула бровь. – Давайте представим, что вы действительно сдаёте экзамен, а я преподаватель по философии. Вы же не хотите завалить философию?
Прадов удивленно поперхнулся и покачал головой.
– Нет, Алиса. Не стоит.
– Давайте! – не унималась я, предвкушая веселье. – Стыдно не сдать такой простой предмет. И как вы только стали главой нефтяной корпорации?
Мужчина усмехнулся, паркуя машину на набережной.
– Если бы знал, что ты такой провокатор…
– Студент, Прадов, вы снова отвлекаетесь от темы билета, – строго произнесла я, хладнокровно глядя в льдистые глаза. – Как прошла ваша неделя? Почему вам было тяжело? Как ваши дела на работе? Три простых вопроса, времени пятнадцать минут. Поехали, – объявила, глядя на наручные часы.
Мужчина удивлённо моргнул, но сдался. Ему просто необходимо выговориться. Мне нравится, что мы учимся друг у друга. Таких людей мало. Мало, кто готов прислушиваться и учиться.
– Этот проект… он давит морально. Оказалось, сложнее, чем я предполагал. Я привык к уединению и тишине. Всё общение с женщинами сводится к ничего необязывающей ночи, не больше, а тут живое общение, свидания… – Прадов перевёл дыхание. – Ковалёв не справляется со своими обязанностями. Инженер по нефтепродуктам не выполнил заказ в срок. Вчера завод встал на несколько часов. Была угроза возгорания…
Молча кивала не с самым умным видом, но очень внимательным. Я ни слова не понимаю, о чём говорит нефтяник, но искренне сочувствую… Я лишь догадываюсь, какая большая ответственность возложена на этого мужественного человека. Могу только представить, как он устаёт. Как временами, ему хочется всё бросить, стать простым рабочим… Но потом, он берёт всю волю в кулак и с новыми силами и энтузиазмом кидается в бой.
– Вам нравится, то чем вы занимаетесь, – констатирую я. Мужчина изумлённо смотрит на меня. – Мне так кажется, – смущённо поясняю. – Устаёте, но любите свою работу, и искренне переживаете. Я всегда хотела заниматься тем, что мне нравится, даже, если иногда я буду уставать от этого.
– Вы очень чуткая, Алиса, – вынес вердикт Прадов.
Я поморщилась.
– Из ваших уст это звучит, как диагноз, а не достоинство.
– Это и есть диагноз, – невозмутимо ответил он. – Чутких людей часто обижают, если нет рядом тех, кто мог бы их защитить. Рядом с чуткостью всегда бродит доброта. Вы ещё и добрая, Алиса. И ваша семья активно этим пользуется…
– Не говорите! Вы ничего не знаете об этом, – импульсивно воскликнула, но быстро сдулась, прекрасно понимая, что мужчина прав.
– Я всего лишь высказал своё мнение. Вы ведь не нападёте на меня за это, как напали на Настю? – хитро спросил он.
Я уже открыла рот, чтобы возмутиться. Ведь это не я полезла в драку, как меня осенила догадка…
– Вы знаете, да?
Прадов улыбнулся и вышел из машины, чтобы открыть для меня дверь.
– Я всё знаю, что происходит на проекте, но ничего не знаю о вас, даже имея на руках полное досье. Вы ведь в курсе, что во всех комнатах установлено видеонаблюдение? – он берёт меня за руку, кладёт себе на локоть, а сам подхватывает корзину и ставит машину на сигнализацию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Значит, сказать, что одежду погрызли мыши не выйдет, да? – невинно интересуюсь в ответ.
– Слава уже прислал сообщение, и теперь я знаю, что вы лишись всего гардероба. Увы, сказки на этот раз не получится, – развел руками миллиардер и повел меня по ступенькам к морю. – Я не знаю только того, почему вы покрываете этих девушек?
– Я не покрываю, – спокойно ответила и стала снимать босоножки. В них по песку не находишься. Прадов придерживал меня за руку.
– Верно, – задумался он. – Вы просто не выдаёте. Не жалуетесь и не просите о помощи. Я думаю об этом последние несколько дней…
– Что в этом странного? – действительно не понимаю и смотрю на мужчину.
– Не знаю, – тяжело выдохнул он и расстелил покрывало на уже остывающий песок. – Просто я, наверно, общался с людьми другого уровня, поведения и склада ума. Вы напомнили меня в юности, только я был больше озлоблен, но не привык жаловаться. Всё сам…
– Почему вы оставили меня? – вопрос вырвался сам. Я уткнулась подбородком в колени, глядя на море. Мужчина быстро снял пиджак и накинул мне его на плечи.
– Увидел вас такую загорелую и зеленоглазую в этом воздушном белом платье… – мечтательно протянул этот «принц».
– Я серьёзно, – покачала головой и приняла протянутый бокал с вином.
Мужчина пригубил напиток и уставился вдаль.
– Я действительно не знаю всех обстоятельств, как я могу взять на себя такую ответственность, после того, как узнал о вашей проблеме? Если вы считаете, что проект поможет, я не «против». Ваше присутствие ни сколько меня не удручает. С вами мне легко и я чувствую себя в безопасности. А вот Настя и Лида… Я позвал фигуристку на свидание, чтобы выяснить детали драки, но она завралась, и всё время пыталась со мной флиртовать, – он улыбнулся и отсалютовал бокалом.
Я молчала, не находясь с ответом. Получается, Правдов не видит во мне женщину. Не видит угрозу его личной жизни. Должно быть это неприятно, но я чувствую, что нефтяник доверяет мне. Доверяет больше, чем кому-либо на проекте. А его внимание было бы лишним и мешало нам обоим. Теперь можно расслабиться и просто «отмотать срок». Нам обоим. Потом он вернётся в свою жизнь, я в свою, но вместе мы можем помочь друг другу пережить это время...
– Поедем завтра на рынок и купим тебе новый гардеробом. Подозреваю, что кроме шторы, у тебя осталось ничего, – насмешливо произнёс он, очень неожиданно для меня.
– Я вас почти посчитала своим другом, – недовольно буркнула в ответ. – А вы за гардеробом…
– Алиса! – укоризненно воскликнул мужчина. Я сделала ещё глоток божественного вина. – Ты не можешь ходить в шторе постоянно. Или пора прятать от тебя простыни и пододеяльники? – мужчина хитро прищурился, заражая меня весельем.
– Неплохая идея, – не стала отрицать. – Лучше, чем вы купите мне одежду, которую мне совесть не позволит принять.
– Это глупо, – без капли серьёзности улыбнулся мужчина, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Вы участница проекта, я должен заботиться о вас, как главный организатор и спонсор этого безобразия. Хотите, я пошлю с вами Нину, если вам так будет комфортней? – нехотя предложил он.
Вздохнула и зажмурилась, ощущая, как пылают щеки.
– Вы, правда, пойдёте со мной на рынок? Девочки потом меня четвертуют.
Прадов усмехнулся и перекинул мои волосы через плечо, чтобы видеть моё лицо.
– Они не узнают. Встретимся завтра в полдень на площади «Трех львов».
– Это ужасно, – вздохнула в ответ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Рад, что ты согласилась, – улыбнулся он и залпом допил вино.
Мужчина лёг на покрывало, закинув руки за голову.
– Чудесный вечер, – прошептал он, прикрывая глаза.
Что мне оставалось делать? Осторожно легла рядом, кутаясь в пиджак и уставилась в небо. Шум моря и ветер, создавали приятную, задумчивую атмосферу.
– Всё-таки есть в этом шоу свои преимущества, – признался мужчина, не открывая глаз.
