нас и издал глубокомысленное: – О…
Мы помолчали. Вода с Валентайна капала, я краснела, Аларик скалился.
– Ну я это… – паладин покосился на друга, – пойду, пожалуй.
– Куда? – не поняла я.
– Погулять, – широко улыбнулся Аларик.
– Ночью?
– Самое время!
– Так. – я скрестила руки на груди. – Даже не вздумай. Я здесь по делу.
– Я так и понял, – кивнул паладин. – Вон Валентайн изо всех сил уже готов этим делом заняться.
– Аларик! – воскликнула я.
– Да все, все... – парень поднял руки в беззащитном жесте и добавил: – Ухожу, ухожу.
Тут мое терпение лопнуло окончательно. Нет, я к ним с деловым предложением, а они издеваются!
Я развернулась и направилась к себе в комнату, рассерженно стуча каблучками по каменному полу. Анна встретила меня понимающим хмыканьем, но, как воспитанная девушка, от комментариев воздержалась.
А спустя четверть часа в дверь вежливо постучали.
– К тебе, – не отрываясь от начертания каких-то пентаграмм в тетрадке, заметила Анна.
– Угу, – согласилась я, продолжая прогрызаться через философский трактат.
И никто не поднялся со стула. В дверь еще раз вежливо постучали. У Анны дрогнуло писчее стило, и она выдернула лист.
– Все еще к тебе, – сказала соседка, начав чертить заново.
– Угу, – не стала спорить я.
Мы еще немного посидели. Когда в третий раз постучали вежливо, но крайне настойчиво, и у Анны в очередной раз не вышла пентаграмма, она зло выдрала лист и изорвала его на крошечные кусочки. Молча встала и рывком открыла дверь.
– Ну? – рявкнула она.
– Привет, сестренка, – донесся миролюбивый голос Валентайна. – Как дела?
– Как тьма светла, – огрызнулась Анна. – Чего тебе?
– Мне бы Николетту.
– Ее нет.
– Как это нет? – обалдел парень. – Вон же она, я вижу кусочек платья.
– Тебе кажется, – обрубила она и захлопнула дверь.
– Эй! – донеслось из коридора, а рассерженная Анна вернулась в комнату и обратилась ко мне:
– Если он еще раз постучит, я натравлю на тебя суетолога, и он будет наводить суету всю ночь.
– Это шантаж, – вяло возмутилась я.
– Я темная, мне можно.
Пришлось горестно вздохнуть и открывать медитативно стучащему в дверь Валентайну.
– Привет! – жизнерадостно поздоровался он.
– Привет, – сухо ответила я.
– Ты приходила, – напомнил парень.
– Угу, – согласилась я. Действительно же приходила, не поспоришь.
– По какому-то делу, – напомнил маг, и я снова с ним согласилась:
– Угу.
– Ладно, мне действительно немного стыдно, – изволил покаяться Валентайн.
Я помолчала, парень помолчал, помолчали любопытные уши, приложившиеся к щелям в дверных проемах соседских комнат.
– И я проведу с Алариком разъяснительную беседу, – добавил Валентайн.
– Угу, – ответила я, напоминая себе полуночную сову.
– Со мной разъяснительную беседу можешь провести ты, – предложил темный, заставив меня потерять свой грозный вид и тихонько фыркнуть.
– Вот видишь, ты уже улыбаешься, а это половина успеха, – уверенно заявил Валентайн.
– У меня нет сил с тобой препираться, поэтому перейдем к сути, – отрезала я пустую болтовню.
– Хорошо, – легко согласился темный маг. – Прогуляемся?
Я кивнула, и мы пошли по коридору во двор. Несинхронное хлопанье дверей подслушивающих студентов сопровождало нас до самой лестницы.
На улице был неприятный сумрак, время куриной слепоты. Я зябко поежилась – в горах температура прыгала сильнее. Валентайн накинул мне на плечи свой пиджак, в который я могла завернуться, как в плед, и подвел меня к покосившейся беседке, увитой давно высохшим плющом. Мы не стали заходить внутрь, хотя я с удивлением отметила идеальную чистоту в столь неопрятном месте.
– Я знаю, как уменьшить количество потерь и необратимых ранений на ближайший год.
Глаза мага хищно вспыхнули в сумерках, он даже подался чуть вперед.
– Мне нужно нести дозор вместе с вами.
26
– Исключено, – не раздумывая ответил Валентайн.
– Почему это? – возмутилась я.
– Ты – маленький безобидный целитель. Тебе не место в дозоре.
Уже не знаю в какой раз в жизни я повторила эту фразу:
– Целитель не безобидный маг.
– Против других магов – может быть. Против ожившей зубастой флоры и выбирающейся поздороваться с белым светом фауны туманов у тебя нет никаких шансов.
А то я не знаю. Но кто сказал, что маленький безобидный целитель будет кидаться на врага с бинтами наперевес.
– Я буду сидеть по эту сторону стены, – терпеливо принялась объяснять я. – В каком-нибудь оборудованном под нужды лекаря закутке. Буду защищена и рядом. Это лучше, чем бегать туда-сюда по замку.
– Категорическое нет, – Валентайн был непреклонен.
– Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! – возмутилась я. – Ты или поможешь сам, или я пойду к ректору!
– Ты не можешь спасти всех, Николетта, – строго проговорил темный маг.
– Но я должна постараться, – уверенно возразила я. – К тому же это половина предложения.
– И какая же вторая? – приподняв бровь, спросил Валентайн.
– Я буду обучать студентов, несущих дозор, основам лекарского искусства.
– Но ты целитель, – не понял парень.
– Целитель – это дар, но базовое образование у всех лекарское. Иначе как бы мы знали, что исцелять?
– Это кажется разумным, – медленно проговорил Валентайн.
– Естественно, – раздраженно
