33
– Чем тебе не нравится версия, что сострадательная светлая целительница вызвалась помочь темным магам? – невинным тоном спросила я.
– Я был с тобой откровенен, – хвост демона сердито дернулся. – Не обманывай мои ожидания.
Я недовольно цокнула.
– В Темнейшей академии я оказалась, чтобы избежать помолвки.
Чешуйчатая морда непередаваемо вытянулась.
– Ты что, из этих... – демон пощелкал ногтями, рассыпая искры, – борцов против детей, мужей и здравого смысла?
– Чего? – не поняла я.
– Ну из этих, которые «я никогда не выйду замуж, моя холостая свобода дорога мне как память о безвременно ушедшей юности»?
– Фу, нет, конечно, – поморщилась я. – Просто опекун решил, что дешевле всего будет откупиться от Бешеного принца мной.
– От кого? – не понял демон.
– Бешеного принца, – повторила я.
– А... Кто это? – демон выглядел крепко задумавшимся.
– Адриан Риордан, – нехотя ответила я.
– А почему Бешеный-то? – спросил Валентайн возмущенно, как будто я его кровному родственнику в репутацию плюнула.
– Потому что, – емко ответила я, но заметив, как сердито дернулся хвост у демона, пояснила: – Он в одиночку вырезал целый полк своей магией! Чисто бешеный.
Демон обалдело потряс головой, как будто ему что-то померещилось.
– Вы знакомы? – догадалась я.
– О да. Еще как! – воскликнул Валентайн и зло добавил: – Вот он удивится, когда узнает, какое ласковое прозвище получил в народе.
— Зато его очень боятся, — честно призналась я. — Тьфу, то есть уважают в соседних странах. В моей, например.
Демон немого помолчал, о чем-то размышляя, а затем спросил:
— Опекун отдает тебя против воли?
— Безотносительно меня, ты серьезно думаешь, что есть на свете девушка, которая захочет выйти замуж за Бешеного принца?
– Да не Бешеный он, – поморщился Валентайн.
– Такая слава не на пустом месте рождается, как ты понимаешь.
– Угу, – мрачно отозвался демон. – А как тебе позволили бросить герцогские обязанности?
– А что тебя смущает? – не поняла я.
– Насколько я знаю, обучение целительству отнимает очень много времени.
– Все время, – согласилась я.
– Так как получилось, что дочь такого блистательного рода стала целительницей?
– Сбежала из дома, – усмехнулась я.
Валентайн уважительно хмыкнул:
– А ты девица с характером.
– А что остается бедной сиротке?
– Так уж и бедной?
– Как храмовая мышь. Все мои земли после войны перешли соседям. А сама война забрала семью.
– Вот как?
– Ну, там еще опекун, конечно, постарался, и предыдущий король. Но вряд ли все это случилось бы, если не война.
– Ты сохраняешь удивительный оптимизм для девушки в твоем положении, – заметил демон. – Это вызывает восхищение.
– А, ты думаешь, раз я сижу на дне пропасти в компании демона посреди Туманной чащи, самое время для отчаяния?
Валентайн рассмеялся. Это был лающий сиплый хохот, мгновенно напомнивший мне, что передо мной не совсем тот парень, с которым я познакомилась.
– Даже не знаю, говорить тебе или нет… – отсмеявшись, произнес демон.
– Что? – я нахмурилась.
– Ммм…
– Говори! – потребовала я.
– Ну, смотри, сама захотела.
– Валентайн!
– Мы не на дне пропасти, светлая. Мы в самом сердце Туманной чащи.
34
– Как... Как это? – не поняла я, начав оглядываться, как будто в ночи в тумане можно что-то разглядеть.
– Представления не имею. Но вокруг ничего похожего на дно ущелья не наблюдается, – мрачно ответил демон.
– А что наблюдается?
– Лес. Глухой и дикий. Полный живности, которой ты, к счастью, не видишь.
Я поежилась, а Валентайн устало потер глаза.
– Нужно отдохнуть. Но по очереди. Ты первая.
– Но... – начала я возражать, но демон перебил:
– Николетта, пожалуйста. У меня нет терпения спорить с тобой.
И я захлопнула рот, клацнув зубами.
– Спи. – попросил Валентайн.
Я свернулась калачиком на жесткой земле и закрыла глаза. «Спи», ага. Легко сказать. Перед глазами мельтешили развороченный мост, распоротое горло Макса, чешуйчатая рожа Валентайна, и все эти под мерный стук в защитный круг.
В конце концов я задремала, и где-то на грани сна и яви мне померещилось прикосновение чешуйчатых губ к щеке.
Померещилось же, да?
35
Из тревожного сна меня вырвал усталый рыкающий голос:
– Николетта, подъем.
Я с трудом разлепила глаза, надеясь увидеть свою комнату, ну, в крайнем случае комнату в Темнейшей, но увы. Все тот же защитный круг, клубящийся вокруг него туман и уставший демон.
– Встаю, – со вздохом ответила я.
– Если что-нибудь покажется странным, страшным и подозрительным – сразу же буди меня.
Я не стала говорить, что самый странный, страшный и подозрительный здесь он.
А Валентайн сказал это и, прикрыв глаза, кажется, вырубился. Потрясающая способность, я тоже так хочу.
Не знаю, сколько прошло времени, но посветлело, выпала роса, и ночному соседу надоело стучать в нашу защиту. Судя по недовольному рычанию и тяжелому топоту, на нас плюнули и ушли в поисках добычи попроще.
Я не стала будить Валентайна, хотя, признаться, хотелось. Слышать и не видеть оказалось малоприятно: мне все время казалось, что сейчас кто-нибудь подкрадется сзади и свернет мне шею. Ну или вырвет глотку, если особенно не повезет.
