Мы прикроем вас, так что уклоняйтесь, если у вас возникнут проблемы. Вставьте беруши - будет шумно.
Бэнкс засунул в уши свои беруши и успел заметить, что они также помогают уменьшить вибрацию, исходящую от тарелки. Он не замечал ее, пока она не исчезла, но вдруг его мысли снова стали ясными, менее затуманенными танцем тьмы и звезд. Он отбросил эту мысль, решив вернуться к ней позже, если будет "позже".
Мертвые немцы подошли на расстояние десяти ярдов от забаррикадированной двери. Бэнкс внимательно посмотрел на оберст-лейтенанта. Его глаз и кусок плоти вокруг уха, по-видимому, регенерировали, и на его форме не было никаких следов повреждений, хотя Бэнкс ясно помнил черную дыру в его куртке, дыру, которую он сам проделал. Эти ублюдки не только вернулись из мертвых, но и их одежда вернулась, отремонтированная и выглядящая как новая.
Думаю, у нас проблемы.
- Огонь по усмотрению, - крикнул он, и раскаты выстрелов громко эхом разнеслись по ангару.
* * *
Отряд Бэнкса хорошо выбрал цели, каждый выбрал мертвеца прямо перед собой. Бэнкс насчитал шестнадцать мертвецов, стоящих в четыре ряда по четыре. Первый ряд поглощал пули, когда четверо мужчин стреляли залп за залпом, а ледяные мертвецы продолжали идти вперед с той же неизменной скоростью.
Пять ярдов. Через несколько секунд они будут у баррикады. Оберст посмотрел Бэнксу в глаза. Его рот, серые губы, похожие на рыбью щель, не шевелился, но Бэнкс имел четкое впечатление, что этот ублюдок улыбается.
- Офицер. Усмирите этого гребаного офицера, - крикнул он. - Вы видели, как они остановились в прошлый раз.
Хайнд и Паркер одновременно перевели прицел и сосредоточились на офицере. Бэнкс и Патель шагнули вперед, чтобы прицелиться между ними в первоначальные цели мужчин.
Шесть пуль попали в лицо оберст-лейтенанту менее чем за секунду, и на этот раз высокая фигура зашаталась, как дерево, готовое упасть. Бэнкс развернул свое оружие и присоединился к остальным.
Теперь шесть метров, скоро они будут в пределах досягаемости.
Девять пуль попали немецкому офицеру в голову, и на этот раз он действительно упал, с грохотом, от которого задрожала пол. Бэнкс почувствовал вибрацию в подошвах своих ботинок.
Остальные нападавшие остановились, словно их движущая сила была отключена.
Мы поймали этого чертового кукловода.
- Усмирите их. Усмирите всех этих ублюдков, - крикнул Бэнкс.
Коридор превратился в тир. Бэнкс был потрясен тем, сколько патронов им пришлось потратить, чтобы сбить одну из этих штуковин, и все члены отряда должны были отступить, чтобы перезарядить оружие по крайней мере один раз, прежде чем он смог объявить о прекращении огня.
Над ними висел тонкий дымок, а его оружие было горячим в руках. Вокруг лежали стреляные гильзы, и, несмотря на защиту берушей, в ушах звенело медленно затихающее эхо - он знал, что пройдет много минут, прежде чем его слух вернется к норме.
Шестнадцать тел лежали в куче в коридоре, и хотя Бэнкс стоял там долгие минуты, наблюдая за ними, ни одно из них не шевелилось. Высокий офицер лежал, частично придавленный, под двумя гражданскими, и именно за ним Бэнкс наблюдал с особым вниманием, готовый снова выстрелить при малейшей провокации. Но не было ни звука, ни движения.
За спиной он слышал, словно издалека, Паркер и Bиггинс громко поздравляли друг друга с выполненной работой, но Бэнкс еще не был готов присоединиться к празднованию. Он уже раньше сумел свалить немецкого офицера с ног, проделал дыру в груди мертвеца, выбил ему глаз, но все равно не смог его сильно замедлить.
То, что оберст-лейтенант был снова обездвижен, не означало, что все закончилось, далеко не так.
* * *
Убедившись, что на этот раз мертвые действительно мертвы, он позволил солдатам отдохнуть и покурить, а сам с Хайндом стоял у баррикады, оглядываясь назад по коридору. Он чувствовал, как тепло волнами накрывает его спину от тарелки, но продолжал смотреть вперед, пока сержант говорил.
- Сколько времени до прибытия подкрепления, капитан?
Голос мужчины эхом отзывался, словно доносился из глубокого колодца, но Бэнкс его хорошо понял.
- Слишком долго, черт возьми, - ответил он.
Он слушал только вполуха - он подумывал перелезть через баррикаду и забить голову оберст-лейтенанту прикладом винтовки, пока от него не останется ничего, кроме кашицы. Проблема была в том, что он все еще не был уверен, что этого будет достаточно, чтобы удержать мертвеца на месте. Как-то все это было связано с этой чертовой тарелкой.
Я включил еe. Теперь я бы хотел знать, как выключить эту чертову штуку.
Он заставил себя сосредоточиться на сержанте.
- Мы должны стоять на месте, - сказал он. - Я не могу придумать, что еще мы можем сделать, - разве что у тебя есть какие-то гениальные идеи?
- Полагаю, улететь отсюда на этой штуке не вариант? - спросил Хайнд, указывая большим пальцем на тарелку.
- Даже не думай об этом, - ответил Бэнкс, снова вспомнив темноту и соблазнительный танец звезд. - Я не подойду к этому ублюдку ближе, чем нужно. Никто из нас не должен.
Хайнд уже собирался ответить, когда они услышали металлический лязг, доносившийся издалека, из коридора и жилых помещений за ним.
- Я насчитал здесь шестнадцать, - тихо сказал Хайнд.
- Да, я тоже. Мы оба знаем, что в первый раз, когда мы вошли, их было больше. И мы не знаем, сколько их всего.
Хайнд повторил мысль, которую ранее высказал Бэнкс.
- Это еще не конец, да, капитан?
Бэнкс не ответил. Ему и не нужно было.
Еще один звон раздался по всей базе.
* * *
Он остался у баррикады еще на десять минут, наблюдая за коридором. Ни одно из тел на земле не шевелилось, и не похоже было, что они собираются это сделать. Они растаяли, попав в зону тепла, пронизывающую ангар благодаря золотым кругам на полу. Ручеек грязной жидкости стекал по коридору в сторону жилых помещений из-под груды трупов. Всего за две-три минуты тела превратились в округлые глыбы льда, от людей, которыми они были, не осталось ничего. Еще более тревожным, если это вообще возможно, было то, что все их части растаяли: кости и волосы, кожа и мышцы, включая одежду, - все невозможно превратилось в грязную воду. Ручей извивался по коридору в темноту, словно убегая от тепла и света, исходящих из ангара.
Хайнд подошел к Бэнксу и заглянул за баррикаду. Он стоял там, молча наблюдая за тающими телами, в течение долгого
