часть главной жилой зоны, была пуста - здесь даже не было луж на полу. Единственное отличие от их последнего визита заключалось в том, что теперь здесь тоже были включены свет и отопление, а стены были влажными от тающего инея. Бэнкс подумал, что, если подойти и посмотреть, он, возможно, увидит немецкого офицера, снова сидящего в своем кресле, которое теперь медленно таяло, превращаясь в лужу, но он не был настолько глуп, чтобы пойти и попробовать.
Путь казался свободным.
И это, возможно, единственный шанс, который у нас есть.
- Лестница, сейчас, - сказал он, и отряд двинулся в ответ.
Они быстро поднялись по лестнице и без сопротивления достигли внешней двери - к счастью, на верхней площадке не лежало ни одного тела, только влага и талая роса стекала по стенам.
Он остановил отряд у выхода наверху.
- Келли, со мной.
Капрал подошел к нему, и они вдвоем распахнули дверь. Бэнкс поморщился от скрипа металла о металл, когда заскрипели старые петли, но если кто-то - или что-то - кроме них услышал это, то не отреагировал. Они посмотрели на дорожку, ведущую к причалу, и на тихую бухту за ним. Никаких признаков непосредственной угрозы не было.
Бэнкс выпустил отряд, а затем вышел сам, с облегчением вдохнув холодный свежий воздух.
Он был удивлен, увидев, что небо темнеет - они провели на месте уже целый день.
- Закрыть, - сказал он, и МакКелли и Паркер пошли выполнять приказ.
В тишине сумерек в бухте раздался скрип вращающегося колеса, но с закрытием двери почувствовалось, как будто с плеч сняли тяжелый груз.
Благодаря этому и свежему воздуху Бэнкс внезапно почувствовал себя лучше и впервые за несколько часов не почувствовал призыва к танцу космоса. Он вытащил из ушей беруши и прислушался, готовый снова их вставить, если услышит гул или почувствует какое-либо побуждение. Но все, что он слышал, был тихий свист ветра, дующего вокруг хижин.
Даже взгляд на ледяной шельф и вид светящегося купола крыши ангара, ярко сияющего в нарастающей темноте, не смогли подавить новообретенное облегчение и чувство свободы.
Парни, казалось, разделяли его облегчение, и хотя они все еще были в боевой готовности, часть напряжения, связанного с боем и бегством, даже сейчас улетучивалась из них. Увидев, что он вынул затычки, они последовали его примеру.
- Что теперь, капитан? - спросил Хайнд.
- К шлюпке, - ответил он. - Мне нужно сообщить об этой херне. Нам приказали оставаться на месте, если не произойдет кардинального изменения обстоятельств. Ну, я бы сказал, что это, блядь, подходит под это описание. Я за то, чтобы вернуться на большой корабль и ждать там cмену, и если меня за это отругают, то пусть так и будет - я пошлю полковника на эту чертову тарелку и посмотрю, как ему это понравится.
Это было самое многое, что он сказал за весь день, но это вызвало широкую улыбку на лице Хайнда.
- Мы все с тобой согласны, капитан. Мне подойдет немного тепла и выпивки.
* * *
Бэнкс должен был знать, что все не будет так просто. Когда он повел отряд по тропе к причалу, они обнаружили, что лодка почти полностью затонула, увязнув там, где они ее привязали, с длинной рваной раной по всей длине резины.
Кто-то не хочет, чтобы мы уплывали.
- А радио? - спросил Bиггинс.
Бэнкс в ответ только указал на темную воду. Он посмотрел на залив. Сейчас быстро темнело, по крайней мере, настолько, насколько здесь могло темнеть, но даже несмотря на это, на воде не было видно никакого света. Капитан ледокола сдержал свое слово и остался вне поля зрения у берега. Связаться с ним было невозможно.
И снова варианты Бэнкса сузились до единственного решения.
- Похоже, мы снова будем ночевать в этой хижине, ребята. Надеюсь, никто не против уютно устроиться.
- Пока сержант держит руки при себе, все будет хорошо, - сказал Паркер.
- Так же говорит и его жена, - добавил Bиггинс и получил за свою дерзость пощечину.
Но по крайней мере настроение отряда поднялось, если только незначительно.
Это было начало.
* * *
Сарай действительно был уютным и холоднее, чем помнил Бэнкс, хотя он знал, что это была реакция на пребывание в перегретом ангаре для летающих тарелок. Когда МакКелли разжег печь, в сарае быстро стало тепло.
- У нас хватит топлива, чтобы она работала, Кeлли? - спросил Бэнкс.
- Да, капитан. Под ней в ящике есть запас дров. В любом случае, хватит на ночь. У нас также есть много чая и супа-порошка, но кроме того, что у нас в рюкзаках, нет ничего другого.
- Значит, будем есть суп и сухари, - ответил Бэнкс. - Но, надеюсь, подмога прибудет, прежде чем нам придется начать есть Bиггинса.
Bиггинс погладил себя по животу.
- Слишком много жира, хотя есть за что ухватиться, как говорит жена сержанта.
МакКелли и Паркер приготовили суп, а потом заварили чай для отряда. Бэнкс позволил им закурить, а затем рассказал им все, что он узнал из дневника Карнакки, и свои выводы о том, что произошло в ангаре с летающими тарелками.
- Оно хочет нас, думаю, нуждается в нас, чтобы улететь отсюда на этой чертовой тарелке. Оно с самого начала хотело нас в ангаре, а мы были достаточно глупы, чтобы сыграть ему на руку. Нас загнали, как чертовых овец.
- Не несите чушь, капитан, - сказал Bиггинс. - Чертов демон? И чертов Уинстон Черчилль отдал его гуннам? Я не верю в чертовых демонов. Я - гребаный протестант. Это, наверняка, чертова пропаганда спецназа.
Бэнкс видел, что большинство остальных были столь же скептичны и, возможно, высказали бы это, если бы Хайнд не заговорил первым.
- Тот немецкий офицер дважды падал и снова поднимался, причем из ниоткуда. Мы все это видели; этот ублюдок в одну минуту растаял, а через несколько минут снова был в форме, одет как по нотам. Я не разбираюсь в науке, но знаю достаточно, чтобы понять, когда вижу чертовски невозможное. Думаю, капитан прав в этом вопросе. Вы все меня знаете, я не верю в всю эту религиозную чушь. Я тоже вырос протестантом и никогда не верил в святых, ангелов или демонов. Но то, что мы здесь увидели, может заставить меня изменить свое мнение, по крайней мере, о последних.
Отряд замолчал, даже Bиггинс был подавлен правдой,
