более лишь глупой девчонке это потом сильнее аукнется.
— Снова собираешься покушаться на мою еду? — спросила Аннель, натягивая на рот милейшую из улыбок. А выглядеть влюблённой дурочкой, когда внутри всё клокотало от желания прихлопнуть провокатора, не самая простая из задач. — Мне, пожалуйста, двойную порцию салата с морепродуктами и творожный пудинг. Но не кладите в салат орехи — у моего мужа на них аллергия.
Девушка механически зачитала заказ и скрылась за дверями кухни.
— Мужа? — Шеф приподнял бровь и устремил на неё столь пронзительный взгляд, что её прошиб озноб от острого ощущения дежавю. Но уже в следующий момент в его глазах заплясали чертята, и он хохотнул: — Выкрутилась.
— Шеф, вы на меня какой-то зуб имеете?..
— С чего ты взяла?
— Учитывая, с какой периодичностью вы ставите меня в неловкое положение, особенно в присутствии незнакомых женщин, есть все основания полагать, что вы явно задались целью доставить мне неприятностей.
— У тебя забавная реакция, — признался он таким тоном, словно желая извиниться. Однако что-то изменить в своём поведении и не подумал. Пяти минут пройти не успело, как снова принялся отыгрывать сценку из импровизационного спектакля перед вернувшейся с вином и фужерами официанткой. Шеф посмотрел на Аннель и томным, бархатистым голосом, от которого даже у неё по рукам побежали мурашки, произнёс: — Я никогда не смотрел и не посмотрю ни на одну девушку кроме тебя.
— Вы перегибаете, — бросила она и отвернулась, не в силах выдержать его прямого взгляда.
С громким стуком на стол опустилась бутылка.
— Не было ни дня с нашей первой встречи, когда я не думал бы о тебе. Несколько лет нам пришлось провести в разлуке. И всё это время я ужасно скучал. Скучал по твоей милой улыбке, и по твоим… — он неожиданно замолк, словно не в состоянии справиться с эмоциями. Слова прозвучали слишком серьёзно. Слишком искренне. Просто не верилось, что это все ещё притворство. Сам дьявол не был настолько искусен в обмане.
Аннель сжала салфетку в руке, желая и вместе с тем боясь посмотреть на него. Вдруг не увидет того, что услышала? Но тут же осознав всю катастрофичность промелькнувшей мысли, испугалась пуще прежнего. Курт Нейпер — недосягаемая звезда, человек из другого мира, а она — не золушка. Ей не стоило и мечтать о нём.
Вонзив сильнее ногти в плоть ладони, она заставила себя повернуться к нему. Шеф выглядел немного обеспокоенным. И как только официантка с перекошенным от злости и позеленевшим от зависти лицом отошла от их столика, Аннель позволила себе прокомментировать его способности:
— Вам стоит попробовать себя в актёрстве. Такой талант пропадает.
— Злишься?
— Я всего-навсего ваша подчинённая. Я не посмею выказывать недовольство в отношении ваших поступков, насколько бы они нелепыми мне ни казались, — сухо отчеканила она и улыбнулась.
— Да ты прямо в ярости, — он рассмеялся. Жестом показал на растягивающиеся губы и добавил: — А вот эта твоя улыбочка, живущая отдельно от остального лица — выглядит по-настоящему жутко.
— Рада, что вид моих страданий доставляет вам столько удовольствия, — проворчала Аннель, игнорируя сильнее разошедшийся смех.
Шальная мысль, что она могла влюбиться в этого придурка с биполярным расстройством — не более чем секундное помешательство. Сейчас он веселый и озорной, а как дойдет до подведения итогов проверки, то под горячую руку ему лучше не попадаться. Что у него на самом деле в голове творилось — один чёрт знает.
Большую часть времени они ужинали в тишине, вернее, ела одна Аннель. Шеф несколько раз подзывал к себе официантов. Из троих работников лишь молодой парнишка, возрастом не старше двадцати лет, должным образом представился.
Книгу отзывов шеф пролистал быстро, и выражение его лица намекало, что разбор полётов у здешних сотрудников намечался знатный. И судя по обилию косяков на квадратный метр, возможно, даже завтрашнего дня дожидаться не станет.
— Пригласите подойти к нашему столу шеф-повара, — отдавая книгу, он скорее приказал, нежели попросил. Официанту если и не понравился тон гостя, то он никаким образом этого не выказал и молча ушёл выполнять поручение. — Как тебе местная кухня?
— Выше среднего. — Хоть Аннель и не доела салат, переключившись на пудинг, но готовили здесь на уровне их столовой в бизнес-центре. — По пятибалльной шкале я бы поставила три с половиной звезды.
— Я могу попробовать твоё блюдо?
— Да, конечно,
Шеф склонился над столом, ближе придвинув к ней лицо, и приоткрыл рот.
— Вы же сейчас шутите? — мрачно поинтересовалась она.
— Снимаю стресс, — подтвердил он и выпрямился. Самостоятельно наколол своей вилкой полоску кальмара и щупальце осьминога и вдумчиво прожевал. — Надо поводить тебя по хорошим ресторанам, чтобы ты перестала резинового кальмара относить в категорию: “выше среднего”.
Повар не торопился к ним выходить. И коротая время за его ожиданием, шеф достал из портфеля толстую папку с отчётными документами за последние пять лет по местному филиалу. Аннель же несколько раз подзывала официантов, напоминая об их желании побеседовать с поваром. Те же в ответ просили покинуть помещение. Стрелка на часах успела перевалить за девять вечера, и они начали демонстративно закидывать на рядом стоящие столы стулья, расчищая пол для мойки.
В двадцать минут десятого в зал, наконец, вышел пухлый мужчина средних лет. Из-под высокого поварского колпака торчали очаровательные чёрные кудряшки, а под широким носом картошкой заворачивались кольцами длинные усы. Он уверенным шагом двигался прямиком к их столику, а на лице его отражалось спесивое недовольство.
— Добрый вечер. Вы хотели меня видеть?
— Вы уволены, — не отрывая глаз от документа, коротко бросил шеф и перевернул страницу.
— Что? Не понял… Кем ты себя возомнил, сопляк?
— Это господин Курт Нейпер, — представила его Аннель. — Исполнительный директор «Гестии».
— Директор?.. Прошу… прощения… То есть приношу свои самые искренние извинения! Мой тон был непозволительно груб! — бледнея на глаза, рассыпался в извинениях он, после чего блеюще поинтересовался: — Я… я могу узнать причину?..
— Конечно. Попробуйте своё блюдо дня.
Мужчина метнулся к тарелке и подхватил вилкой горку фарша. Как только тот оказался у него во рту, он замер. Не пережёвывая, не глотая, просто стоял как истукан с вытаращенными глазами. От виска к толстой шее скользнула капелька пота, и повар таки сглотнул собственный шедевр, а следом громко завопил:
— Какое чудовищное
