недоразумение!
— О, не стоит сотрясать воздух. Я вас уволю по статье. Мне не нужно ваше заявление.
— Умоляю вас, это поставит крест на моей карьере. Нет, на всей моей жизни.
Однако шеф уже не обращал на него никакого внимания. Он убрал обратно папку с документами в сумку и встал из-за стола, окинув ехидным взглядом оторопевших сотрудников, что снова скучковались у барной стойки.
— Молодцы! Столько нарушений в одном месте, прям на книгу рекордов тянет, — посмеиваясь, произнес он, хлопая в ладони. Но за резко оборвавшимся весельем и аплодисментами последовал ледяной тон: — Впечатляет. Правда. Я просто под глубочайшим впечатлением от вашей работы.
Аннель поднялась следом. Сфотографировала тарелку со спагетти, на фоне которой всё ещё стоял в предобморочном состоянии повар, и аккуратно перенесла «блюдо дня» в пакет с зип-замком. После чего накинула на плечо лямку своей сумки, подхватила портфель с документами и встала в шаге за спиной у шефа. Ей не было жалко местных работников, поскольку она прекрасно осознавала весь размах устроенного ими бедлама на этой точке. Прибыль даже не покрывала расходов на содержание штата. Всё и так давно шло к тому, чтобы расформировать филиал.
Неторопливо пройдя вдоль выстроившихся в шеренгу сотрудников, шеф остановился напротив официантки, принимавшей у них заказ. Он заглянул в её перепуганные глаза, наклонился ближе к уху и со сдерживаемой яростью произнёс:
— Ты совсем не соображаешь, где и как себя вести? Что это за бурные демонстрации эмоций ты нам устроила? — Его губы искривились в презрительной ухмылке: — Красавицей себя возомнила? Или, может, я тебе чем-то обязан?
Девушка крепче вцепилась в поднос, а по щекам её побежали слёзы. Может, каких-то мужчин и трогал женский плач, но к ним шеф явно не имел никакого отношения. Оплевав ядом проштрафившуюся официантку, он потерял к ней всякий интерес. Огляделся по сторонам и спокойно поинтересовался:
— Где администратор?
— У него семейные обстоятельства, — ответил бармен, поскольку остальные работники массово онемели. — Ушёл пораньше сегодня…
— Понятно, — протянул шеф с обманчиво-добродушной улыбкой. — Завтра мы вернёмся с более основательной проверкой. Даже не думайте избавляться от испорченных продуктов или выводить камеры из строя. Поверьте мне на слово, попытки меня обмануть ничем хорошим для вас не закончатся.
— Может, мне сейчас заглянуть в морозильник? — уточнила Аннель.
— Нет, сегодня мы и так переработали, — отмахнулся он и направился к выходу из ресторана. — Захвати вино.
Возвращаться к столу ей не пришлось, закупоренное горлышко слегка тронутой бутылки Шардоне уже торчало из её сумки.
========== Восьмая глава ==========
— Приносим свои глубочайшие извинения, — вжимая голову в плечи, девушка шелестела пальцами по клавиатуре. — Но мы действительно не можем ничем вам помочь. Свободных номеров нет.
Аннель в беспомощном гневе схватила со столешницы ключ от номера шефа.
Ещё несколько часов назад ей подтвердили бронь двух комнат. Конец командировки, она подрасслабилась. И конечно же, по закону подлости именно её апартаменты в категории «стандарт» тотчас затопил какой-то идиот. Да так основательно, что протекло на два этажа ниже. Не стоило и рассчитывать, что в ближайшее время они разгребут последствия неприятности, учинённой проблематичным гостем.
— Поднимайтесь к себе, — Аннель протянула шефу ключ. — Я попробую обзвонить другие отели.
— Переночуем в одном номере, — он направился в сторону лифта, прихватив за компанию её чемодан.
Она же осталась растерянно хлопать глазами с вытянутой рукой, в которой всё ещё держала ключ. А когда опомнилась, нагнала его и попыталась отобрать свои вещи.
— Нет, шеф, это неприемлемо. Да и не единственная же это гостиница в городе.
— Именно. В этом захолустье — это единственное более-менее приличное место, где можно остановится на ночь, — устало отмахнулся шеф и крепче вцепился своими длинными, ухоженными и неожиданно сильными пальцами в ручку чемодана. — Я тебя, что ли, съем? Откуда столько недоверия к моей персоне?
— Вы ещё спрашиваете? — одна бровь самовольно изогнулась, наглядно демонстрируя испытываемый ею скептицизм в отношении его, как он выразился, персоны.
— Нахалка, — хохотнул шеф и, схватив её за запястье, затащил в кабину лифта. — Я вообще-то твой начальник, не страшно быть со мной настолько откровенной?
— Уволите?
— Не дождёшься. Есть и другие методы твоего воспитания.
Его горячая ладонь чуть опустилась и теперь держала Аннель за кисть. В тех местах, где их кожа соприкасалась, горело. И этот жар растекался по остальному телу, отдавался слабостью в ногах и пустотой в голове.
— Нет, — тихо буркнула она, из всех сил сопротивляясь наваждению. Ей следовало бороться с искушением, а не поддаваться злу.
Но с другой стороны, он ничего такого и не делал. Всего-то взял её за руку. Абсолютно невинный жест, используемый как детьми в детском садике, так и стариками на пороге смерти. Шеф не вкладывал никакого сексуального подтекста в это прикосновение, всего-то не хотел с ней спорить; действия порой эффективнее слов. И продолжал держать из-за того, что не был до конца уверен, что она послушно последует за ним, когда придёт время выходить из лифта.
Свободу Аннель почувствовала лишь в маленькой прихожей номера. Ничья рука больше не удерживала её подле себя, а даже напротив, выглядело так, будто, стоило им оказаться в уединённом месте, как шеф в одночасье растерял к ней всякий интерес. Он оттащил чемодан к раздвижным дверцам шкафа-купе и скрылся в ванной комнате.
Робко пройдя вглубь апартаментов, она осмотрелась по сторонам. Помимо широкой двухспальной кровати в огромной комнате стоял длинный диван, журнальный столик и пара комплектных кресел. На стене висел выключенный телевизор, а под ним тихо потрескивал искусственный камин. Картины с осенними славянскими пейзажами и высокие напольные растения добавляли уюта, и Аннель в конечном счёте совсем расслабилась.
Она присела по центру дивана, прикидывая, насколько удобно будет на нём спать. Мягкий и в меру упругий. От одной ночи с её спиной ничего не случится. Да и расположение у него удачное, относительно кровати. Никто никого не будет видеть.
Из ванной Шеф вышел в одном полотенце, низко обмотанным вокруг бёдер. На его оливковой коже всё ещё блестели капельки воды. И за одной, сорвавшейся с длинной пряди волос, Аннель проследила от плоского коричневого соска до границы у самого паха, от которого тянулись красиво выраженные контуры косых мышц. Она давно отметила, что его фигура обладала отличной сбалансированностью: рельефность не выглядела излишне сухой
